ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА --[ Дневники и письма ]-- Бок Ф. фон. Я стоял у ворот Москвы
Содержание
«Военная Литература»
Дневники и письма
1/7/41

Утром меня первым делом поставили в известность, что вчера Клюге выезжал в расположение XII корпуса, весь день проплутал, но до места так и не добрался. Ничего удивительного: почти все корпуса 4-й армии имеют разные фронты. Сложный рельеф — внутри «котла» находится Беловежская пуща — и упорное сопротивление русских, части которых время от времени прорываются сквозь тонкое кольцо окружения, являются главными источниками неуверенности и замешательства, каковые отмечаются в наших [61] войсках. Сегодня 4-я армия послала части IX корпуса (Гейер) в наступление через Зельву в северо-восточном направлении, чтобы очистить от русских район между Зельвянкой и Шарой. По счастью, эта атака увенчалась успехом. Все туже стягивается кольцо окружения вокруг «малого котла». Докладывают, что захвачено много пленных и разнообразного вооружения.

Пора приниматься за восточный «котел». Полагаю, что очистить его будет не в пример легче, чем «малый», да и времени на это потребуется куда меньше, так как способность противника к сопротивлению подорвана нехваткой продовольствия и боеприпасов.

Верховное командование сухопутных сил приказало направить дивизию в район Пинскадля создания заслона от атак со стороны заболоченной местности.

Во второй половине дня я издал приказы, касавшиеся стягивания фронта вокруг «котла» и подготовки к новым операциям.

Наша следующая цель — танкодоступная местность к востоку от Смоленска. Танкистам не терпится поскорей устремиться в атаку; я тоже голосую за это обеими руками, но положение вещей на 1–2 июля таково, что я могу позволить им лишь ведение более интенсивной разведки в направлении Березины и Днепра при одновременном сдерживании противника, оказавшегося в восточном «котле». Ранее 3 июля атака объединенных танковых групп проводиться не будет. Командование танковыми силами прорыва должен взять на себя Клюге. Вейхс же возглавит 4-ю армию, которая в ночь со 2 на 3 июля получит обозначение «2-я армия». Должен сказать, что танкистам все вышеперечисленное не нравится — точно так же, как мне.

Во второй половине дня поехал на позиции тыловых войск. Генерал фон Шенкендорф, чья штаб-квартира находится в Констанчине около Варшавы, хочет обсудить со мной вопросы обустройства наших тылов. 3 июля, как я [62] Верховному командованию сухопутных сил и докладывал, он примет на себя командование тыловыми частями моей группы армий.

2/7/41

Утром позвонил Браухич и попросил проинформировать его о намерениях группы армий. Три проблемы вызывают у него озабоченность. Первая: обладают ли танковые группы достаточными силами для того, чтобы завтра перейти в наступление; вторая: хорошо ли подготовлены танковые группы в смысле снабжения; и третья, которая беспокоит его более всего: в состоянии ли оставшиеся танковые части сдерживать оказавшиеся в восточном «котле» крупные силы противника. Мне в значительной степени удалось развеять его сомнения, хотя я не мог не поставить его в известность о том, что материальное обеспечение танковых групп оставляет желать лучшего, поскольку говорить об устройстве баз снабжения в Минске пока не приходится.

Разведывательные донесения свидетельствуют, что противник обустраивает новые оборонительные линии на Днепре и у «ворот» Смоленска (Орша — Витебск). Говорят, что вчера в Смоленске побывали Ворошилов (член Государственного комитета по обороне) и Тимошенко (Народный комиссар обороны СССР), который курирует Западный фронт. Мои опасения относительно того, что впереди нас ждут тяжелые бои, похоже, оправдываются.

Во второй половине дня Гальдер позвонил Грейффенбергу. Верховное командование сухопутных сил продолжает выказывать беспокойство на предмет нашей способности контролировать восточный «котел». Оно даже задается вопросом, не стоит ли в этой связи отложить наступление объединенной танковой группы. Если это произойдет, Верховное командование сухопутных сил [63] потеряет шанс воспользоваться плодами доставшегося нам немалой кровью успеха, так как русские получат дополнительное время для укрепления своих оборонительных позиций на Днепре и по линии Орша — Витебск! На мой взгляд, мы и без того непозволительно долго тянем с началом атаки.

Я позвонил Гальдеру, который сказал, что он, прежде чем отправиться с докладом к фюреру, хотел бы выяснить мою позицию. Я сказал ему, что беспокоиться не о чем, так как, во-первых, танковые группы не могут забрать ни одного человека из дислоцирующихся вокруг «котла» войск без моего разрешения. Во-вторых, котел постоянно уменьшается благодаря неустанному давлению, которое оказывают на него пехотные части, и что опасность прорыва русских с каждой минутой становится все более эфемерной. В-третьих, я готов направить 900-ю моторизованную бригаду для укрепления северо-восточного сектора наших войск, которые держат фронт вокруг «котла», а также для того, чтобы высвободить для наступления танковые части Гота. В-четвертых, 4-я армия направила свои передовые части через Слоним для усиления кольца окружения в этом секторе. И, в-пятых, — я принял к сведению пожелание Верховного командования сухопутных сил задействовать танки для усиления давления на «котел», и отдал распоряжение объединенной танковой группе атаковать своим внутренним крылом на запад от Минска в направлении Налибокской пущи, если там сложится угрожающая обстановка, чего, впрочем, я пока не наблюдаю.

Ситуация с восточным «котлом» значительно отличается от той, которая сложилась с малым «котлом» на западе. Находящиеся в окружении русские части до сих пор серьезных скоординированных попыток прорыва не предпринимали. Остается надеяться, что у них не хватит для этого сил и в будущем. Конечно, существует опасность просачивания противника через наши позиции, особенно в юго-западном [64] секторе фронта, где наши войска чрезмерно растянуты, но этого, как видно, не избежать. Далее я описал свои впечатления от поездки по дороге Белосток — Волковыск и прилегающим районам, где противнику, на мой взгляд, был нанесен тяжелый удар.

Гальдер сказал, что придерживается аналогичной точки зрения, и добавил, что в результате достигнутого нами успеха противнику не удастся создать против нас организованного фронта. Фюрер настроен более скептически. Он спросил:

«Где, в таком случае, пленные?»

Я сказал, что 100000 человек — это тоже неплохо. Особенно если учесть, что с каждым днем пленных становится все больше. Неужели фюреру об этом не доложили? Кроме того, захвачено много военного имущества.

Я попросил Гальдера, который сегодня полностью разделяет мою точку зрения, похлопотать о том, чтобы танковые дивизии больше не останавливали. Гальдер поинтересовался, может ли противник, чисто теоретически, остановить продвижение наших танковых групп, и я ответил: «Нет!» Сегодня Верховное командование сухопутных сил издало приказ, согласно которому целый корпус должен атаковать через Пинск в направлении Давидова Городка, который лежит посреди болот. Таким образом Верховное командование сухопутных сил надеется ликвидировать угрозу внутренним флангам армейских групп «Юг» и «Центр» со стороны заболоченной местности. Кто знает, когда я теперь этот корпус увижу?

3/7/41

Бронетанковые группы устремились вперед. Гудериан пересек Березину в нескольких местах, и его правое крыло достигло Днепра в районе Рогачева. Левое крыло Гота по [65] ужасным дорогам добралось до Двины в районе Дзисны. Противник занимает позиции на противоположных берегах Днепра и Двины.

У нас в тылу постоянно стреляют. Сегодня русские в южном секторе фронта попытались вырваться из «котла».

Я позвонил командующим армиями и потребовал, что-бы они как можно быстрее вывели с фронта вокруг «котла» оставшиеся танковые части.

Железная дорога отлично нас снабжает. Поезда уже ходят до Барановичей. Пока что используем вагоны с германской железнодорожной колеей. Но послезавтра поезда пойдут в Минск по русской колее. Разговаривал с начальником военных перевозок (Герке) относительно смены колеи у составов, которые должны идти от Барановичей до Минска. Так как мы до сих пор не захватили ни одной русской топливной цистерны, транспортировка на фронт горючего может осуществляться только в немецких цистернах. В тылах 9-й армии уже налажены челночные перевозки между Гродно и Молодечно. Мост у Гродно предполагается закончить 7 или 8 июля. После этого мы получим возможность перевозить грузы от границы до Молодечно по русской колее.

4/7/41

Ездил через Брест-Литовск в Барановичи. Брестская цитадель выглядит ужасно.

По пути разговаривал с командиром 293-й дивизии (Обернитц) и командующим 2-й армией генерал-полковником фон Вейхсом. Все передвижения осуществляются в соответствии с планом. 2-я танковая группа достигла Березины в районе Бобруйска и двух других населенных пунктов, ее части также вышли к Днепру в районе Рогачева и Быхова.

Сопротивление в восточном «котле» ослабевает. Под [66] Минском 50 000 человек сдались военнослужащим 12-й танковой дивизии. Кормежка и транспортировка в тыл военнопленных представляют неразрешимую проблему для танковых дивизий, находящихся на острие наступления.

5/7/41

Утром приехал Браухич и по-дружески беседовал со мной о достигнутых группой армий успехах.

Разговаривая о будущих операциях, он упомянул о трех возможных вариантах развития событий. А именно: после достижения районов восточнее Смоленска танковая армия будет наступать прямо на Москву или повернет направо или налево в зависимости оттого, как будет складываться обстановка. В настоящее время цель остается прежней — равнинные районы по обеим сторонам от Ярцево.

Браухич согласен с моим планом задействовать корпус Кемпфа (XXXV отдельный корпус), 45-ю (Шлипер) и 293-ю (Обернитц) дивизии в наступлении в направлении Гомеля и севернее его.

Что касается 2 и 9-й армий, то все идет в соответствии с планом. Сколько-нибудь тревожащих рапортов от танковых групп до сих пор не получал. Противник удерживает переправы через Двину и Днепр, а также танкодоступные направления по линии Орша — Витебск. Оборону против нас частично держат войска, отступившие под нашим натиском за указанные выше водные рубежи.

Только на крайних оконечностях флангов — около Рогачева и Дзисны — танковым группам удалось захватить плацдармы на другом берегу Днепра и Двины. Потери в личном составе серьезные. Материальная часть тоже сильно пострадала — в результате непрекращающихся боев и езды по ужасным дорогам. В пехотных дивизиях более всего страдают лошади-тяжеловозы. [67] Ездил в IX (Гейер) и XII (Шрот) армейские корпуса; встретил части нескольких дивизий на марше. Пыль, жара и плохие дороги быстрому продвижению пехотных частей отнюдь не способствуют. Походный порядок часто нарушается, а в некоторых случаях он откровенно плох. Потери XII корпуса, к счастью, тяжелыми не назовешь, хотя я, зная об условиях, в которых ему приходилось вести сражение, предполагал обратное. Генерал Шрот спросил меня, существовала ли необходимость резко менять направление движения его корпуса, чтобы замкнуть окружение. Я не настолько хорошо владел собой в тот момент, чтобы сказать «да». В свою очередь, я спросил его, почему он не атаковал на севере от Зельвянки сразу обеими дивизиями, вместо того, чтобы дробить силы и оставлять добрую половину корпуса за рекой. Шрот сказал, что дважды запрашивал разрешение на атаку обеими дивизиями, но безуспешно. Похоже, мои опасения относительно хода сражения на Зельвянке были не лишены оснований.

Во 2-й танковой группе ощущается недовольство от необходимости подчиняться штаб-квартире 4-й армии (Клюге).

6/7/41

. Во 2-й (Вейхс) и 9-й (Штраус) армиях все идет в «соответствии с планом». 4-я (танковая) армия передала аналогичное сообщение. Это, в сущности, мало что значит, так как серьезного продвижения в ее действиях не наблюдается. Я сделал попытку пресечь наметившуюся тенденцию дробить соединения, послав 900-ю бригаду в ее распоряжение. В настоящее время части армии разбросаны по обширной территории, что естественно на начальной стадии операции; однако настало время «собрать силы в кулак» в каком-нибудь одном месте. В этой связи я направил в армию письменный запрос с предложением сообщить о намерениях, [68] а также ответить, как армия собирается обеспечить необходимую глубину наступления в точке приложения своих основных усилий.

Время идет, а оборона русских на Днепре перед фронтом Гудериана все крепнет. Тут и там противник бросает свои войска в контратаки против южного крыла в районе Жлобина и даже на западном берегу Днепра. Пришло известие о неожиданном появлении частей противника в тылу армии к северу от Березины. Пока неясно, какие это части — возможно, парашютисты. Воздушная разведка сообщает о концентрации русских войск вокруг Гомеля.

Гот обеспечил себе определенное жизненное пространство. Клюге, похоже, предпочитает пока отсиживаться; он просит повернуть танковую группу Гепнера (4-я танковая группа), которая наступает на Ленинград, к югу, чтобы она помогла обеспечить жизненное пространство для его армии. Поздно вечером я позвонил в штаб-квартиру армии, где в который уже раз застал одного только начальника штаба. Я сообщил ему, что считаю эту идею нереальной и противоречащей намерениям Верховного командования сухопутных сил. Потом я спросил, что решило командование армии относительно продолжения атаки. Блюментрит ответил, что командующего в настоящее время нет на месте, но что он на основании имеющихся у него достоверных данных пришел к выводу, что главный удар должен наноситься на северном крыле танковой группы Гудериана силами танковой группы Гота. Я, глянув на карту, сказал Блюментриту, что придерживаюсь аналогичной точки зрения. Самое главное, это собрать распыленные по обширной территории части, чтобы сосредоточенным ударом в определенном пункте прорвать оборону противника и дать возможность танкистам развить наступление. Я попросил Блюментрита напомнить об этом командующему.

Если атака Гота захлебнется, застопорится наступление всей танковой армии. Ничего удивительного в этом нет, [69] принимая во внимание то обстоятельство, что танковые группы были задержаны у Минска с целью оказания помощи войскам, стягивавшим кольцо вокруг минского «котла». Между тем сражения вокруг «котла» близятся к концу. Это стало очевидно вчера, когда был взят в плен русский генерал, командовавший остатками войск в этом районе. Вместе с ним взяты в плен несколько тысяч военнослужащих всех рангов.

Я озабочен скоплением русских войск под Гомелем. Возникает резонный вопрос, достаточно ли у них сил и готовы ли они к тому, чтобы нанести оттуда удар по моему южному крылу или по северному крылу группы армий Рундштедта. Если они все-таки на это решатся, у нас появится возможность нанести русской армии еще одно серьезное поражение.

Говорят, положение в Минске просто ужасное. Большой город превратился в груду развалин, среди которых в поисках пищи бродит гражданское население. Один офицер из моего штаба докладывал, что видел тысячи голодных и безоружных русских солдат, которые, покинув Минск, без всякого контроля с чьей-либо стороны двигались в сторону Слуцка. Я приказал 2-й армии сделать все возможное, чтобы перехватить этот поток и направить его в нужное русло. Очистить хотя бы частично обширные, покрытые лесами территории у нас в тылу в настоящее время не представляется возможным. Я уверен, что там все еще укрываются тысячи русских солдат. Выбора у нас нет: необходимо передислоцировать за линию фронта несколько дивизий для обеспечения контроля над захваченными районами. Для этого помимо трех дивизий сил безопасности (213-я, 286-я и 403-я охранные дивизии) в зоне ответственности группы армий «Центр» будут задействованы две регулярные дивизии из армейского резерва.

Принято решение о том, что на оккупированных территориях руководить деятельностью гражданской администрации [70] будет так называемый Штаб Розенберга (Розенберг занимался решением проблем восточно-европейских территорий). Он уже направил своего офицера связи к командующему тыловыми войсками группы армий («Центр»). У этого штаба чрезвычайно сложная миссия. Из-за войны экономические связи между различными районами оккупированных территорий нарушены. Вызревшего урожая вряд ли хватит для того, чтобы прокормить гражданское население.

Коммунистическая система, осуществлявшая жесткий централизованный контроль над всеми сельскохозяйственными фермами и промышленными предприятиями, разрушена. Кроме того, здесь нет частных магазинов; в этой связи не представляю, как Штаб Розенберга намеревается разрешить проблему обеспечения гражданского населения продовольствием.

Ездил на правое крыло, где видел на марше части 52-й (Рендулич) и 17-й (Лох) дивизий.

7/7/41

Утром пришло известие относительно того, что противник отогнан от Днепра в районе Жлобина на правом крыле танковой группы Гудериана. Вокруг Гомеля наблюдается активное движение транспорта русских, но Люфтваффе считают, что эти перемещения стратегического значения не имеют. Так как сообщение о намерениях из штаба 4-й армии все не приходило, я отправил своего начальника штаба (Грейффенберг) и его заместителя (Тресков) самолетом на прифронтовую конференцию начальников штабов, организованную танковой армией.

Майор фон Грольман из Верховного командования сухопутных сил приехал ко мне, чтобы получить сведения о положении танковой армии. Я высказал ему свое мнение, указав на трудности, которые возникают у нас в связи с [71] тем, что командование танковыми корпусами осуществляется из штаб-квартиры 4-й армии.

Вернувшись из Борисова, Грейффенберг сообщил мне о положении и намерениях 4-й армии. Как выяснилось, на западе от Днепра противник все еще противостоит нашим войскам на фронте XXXXVI (моторизованный, Фитингоф) и ХХХХП (моторизованный, Лемельсен) армейских корпусов. При подобных обстоятельствах мой план относительно переброски XXXXVI армейского корпуса на север и наступления танковой группы Гота на северном фланге группы Гудериана может осуществиться лишь частично. Пока весь западный берег Днепра не будет находиться в наших руках, говорить о каких-либо перегруппировках не имеет смысла. Чтобы избежать потерь драгоценного для нас времени, я решил дать ход плану 4-й армии. Она предлагает остановить наступление группы Гудериана на южном крыле и, после вытеснения остатков русских войск за Днепр, организовать переправу через водную преграду в двух местах: малыми силами около Старого Быхова и основными силами около Шклова. Группа Гота, получив в свое распоряжение высвободившиеся из-под Минска танковые части, должна продолжать атаки в отведенном ей секторе.

2-я и 9-я армии получили распоряжение ускорить вывод оставшихся танковых подразделений, приписанных к танковым группам Гудериана и Гота, из зоны «котла», а также обеспечить танковую армию всем необходимым для развития наступления, а именно: тяжелой артиллерией, штурмовой артиллерией и саперно-инженерными частями. Если успех в наступлении усиленной таким образом танковой армии не будет достигнут, с атаками через водные рубежи придется подождать до подхода основных сил 2-й и 9-й армий.

Я позвонил Браухичу и коротко обрисовал ему ситуацию. Браухич выразил озабоченность положением вещей. [72] Вскоре после этого позвонил Клюге, получивший указания находиться на связи от моего начальника штаба, и сообщил мне те же примерно сведения, что и Грейффенберг.

Обсудил с Кессельрингом действия Люфтваффе по поддержке 4-й армии; мы сошлись на том, что ресурсы всего воздушного флота будут сосредоточены в одном месте, если для этого возникнет благоприятная ситуация. Детали операции представители Люфтваффе должны обсудить непосредственно со штабом 4-й армии.

В расположении 4-й танковой армии на протяжении двух дней идут проливные дожди. Так как состояние дорог просто неописуемое, все передвижения осуществляются лишь с большим трудом, вызывая перенапряжение материальной части и переутомление личного состава.

8/7/41

Утром меня немало удивил рапорт о том, что танковая группа Гудериана оставила плацдарм на берегу Днепра в районе Рогачева. Добровольно это было сделано или под давлением противника, пока неясно. Обсудил со Штраусом по телефону вопросы подключения его армии к боевым действиям при ее выходе к Днепру. Первым должен подойти на северном фланге ХХШ корпус; вполне может быть, что он на некоторое время будет передан в подчинение Гота. То же самое может случиться и с VI корпусом, который должен выйти к Днепру сразу же после XXIII. Если у меня возникнет впечатление, что танковые части основательно застряли на восточном берегу, тогда к форсированию Днепра придется привлечь 9-ю армию. При таких условиях я буду голосовать за то, чтобы танковую группу Гота на начальной стадии операции переподчинили 9-й армии. Подобное решение представляется вполне естественным, и его нетрудно воплотить в жизнь. Что же касает [73] ся штаб-квартиры 4-й армии (Клюге), то попытки руководства с ее стороны в настоящее время представляются излишними.

Во второй половине дня вылетел на командный пункт 3-й танковой группы в Лепель, где имел беседу с Готом, Рихтгофеном (VIII авиакорпус) и начальником штаба 9-й армии Векманом.

Гот прекрасно отдает себе отчет в том, что атака его группы является нашей последней попыткой опрокинуть силы противника, сосредоточенные на Двине, и прорваться к Смоленску. Если эта попытка провалится, нам придется ждать подхода главных сил 9-й армии. Гота, однако, тревожит то, что в случае успеха ему придется повернуть к югу, чтобы помочь продвижению группы Гудериана. Я сказал ему, что подобный вариант развития событий пока не рассматривался. У Гота отлично налажено сотрудничество с Рихтгофеном и 9-й армией. Сильные передовые части 9-й армии стали сегодня выходить к реке, автоматически переходя под командование штаб-квартиры танковой группы. Я предложил Готу взять под свою команду ХХШ корпус, который почти на день опережает главные силы 9-й армии; Гот принял мое предложение с благодарностью.

Противник крупными силами контратакует плацдарм у Дзисны, где части корпуса Кунтцена (LVII моторизованный корпус) форсировали Двину. Русские, примкнув штыки, контратакуют позиции корпуса волнами, которые следуют одна за другой. По счастью, все эти контратаки отбиты.

Так как сражение вокруг Минска закончилось, я издал приказ следующего содержания:

«Двойная битва за Белосток и Минск завершилась. Группе армий противостояли четыре русские армии, насчитывавшие около 32 стрелковых дивизий, 8 танковых дивизий, 6 механизированных бригад и 3 кавалерийские [74] дивизии. Из них нам удалось разбить 22 стрелковые дивизии, 7 танковых дивизий, 6 механизированных бригад и 3 кавалерийские дивизии. Другие русские части, которым удалось вырваться из окружения, в значительной степени потеряли свою боеспособность.

В ходе боев противник понес тяжелые потери. На вчерашний день число пленных и количество захваченного военного имущества исчислялись следующими цифрами: взято в плен 287 704 человека, в том числе несколько корпусных и дивизионных генералов. Захвачено и уничтожено 2 585 танков, включая самые тяжелые, и 1 449 артиллерийских орудий. Кроме того, захвачено 246 боевых самолетов.

Помимо вышеперечисленных трофеев захвачено огромное количество стрелкового оружия, амуниции и автомобилей всех типов, а также продовольствия и горючего.

Наши потери тяжелыми не назовешь, и храбрый солдат сочтет их приемлемыми.

Солдаты! Благодаря вашей преданности и храбрости мы достигли огромного успеха в борьбе с сильным врагом, войска которого часто сражаются до последнего человека.

Сердечно поздравляю с этой победой всех солдат и офицеров, а также людей из групп снабжения и рабочих команд, которые отдали все свои силы для достижения успеха. Приношу отдельные благодарности Люфтваффе, которые в очередной раз продемонстрировали прекрасные образцы сотрудничества и кооперации. , Мы должны воспользоваться плодами этой победы! Я знаю, что войска группы армий будут продолжать храбро сражаться и впредь; они не будут знать ни сна ни отдыха до достижения полной победы!

Да здравствует фюрер!»

К этому остается добавить, что число военнопленных в настоящее время достигло 300 000 человек. [75]

9/7/41

Танковая группа Гота успешно форсировала Березину в нескольких местах и достигла Витебска.

Я сейчас же позвонил начальнику штаба 2-го воздушного флота (Шейдеман) и попросил его задействовать максимальное число самолетов для поддержки наступления танковой группы. До сих пор это была единственная, впрочем, весьма настоятельная просьба, с которой я обратился ко 2-му воздушному флоту.

Вдохновленный успехом Гота, я предоставил XXIII корпус (Шуберт) и 900-ю моторизованную бригаду (Краузе) в распоряжение 4-й армии «для использования на северном крыле». Я также предложил 4-й армии передать принадлежавшие группе Гудериана танки второго эшелона под командование Гота, чтобы развить достигнутый им успех до максимально возможных пределов. Начальник штаба 4-й армии ответил, что это неправильно по многим причинам, но прежде всего «с точки зрения психологии»! Это означает, что он пребывает в сомнениях относительно того, стоит ли отдавать Гудериану подобное распоряжение. Клюге заболел и лежит в постели. Совершенно очевидно, что начальнику штаба непросто совладать в одиночку с двумя такими сильными людьми, как Гудериан и Гот. Через некоторое время мне перезвонили из штаб-квартиры 4-й армии и сообщили, что плохие дорожные условия препятствуют предложенной мной передислокации войск на северный фланг. При всем том во 2-й танковой группе отмечается активное движение в северном направлении!

Когда вечером пришло известие о том, что Гот взял Витебск, а воздушная разведка сообщила об усилившемся движении автомобильного и железнодорожного транспорта от линии Орша — Витебск в восточном направлении, я приказал 4-й армии использовать слабеющее сопротив [76] ление противника к своему преимуществу и атаковать крупными силами на северном фланге в унисон с наступлением группы Гота. По моему мнению, запланированное ранее наступление 2-й танковой группы через Днепр в районе Старого Быхова и Шклова — плохая идея. Много драгоценного времени будет затрачено на подготовку, и может статься, что представившаяся нам возможность развить успех группы Гота будет безвозвратно упущена. Любопытно, что до сих пор попытки использовать штаб-квартиру 4-й армии в качестве промежуточной инстанции между танковыми группами и штаб-квартирой группы армий ни к чему хорошему не приводили!

10/7/41

Утром 4-я армия начала атаку к югу от Могилева сравнительно слабыми силами, одновременно преподнеся командованию группы армий успокоительную пилюлю: армия проинформировала нас, что подключится к атаке на северном крыле группы Гудериана, как только противник начнет сдавать свои позиции. Штаб-квартира 4-й также сообщила нам, что с ее точки зрения противник может в любой момент начать отход. Аналогичное мнение промелькнуло и в одном из ежедневных рапортов группы армий. Вот что вызывает у меня сильнейшую головную боль: я не знаю точно, сражается ли еще противник за Днепр или уже начал отход! Я знаю, что он в состоянии держаться только до тех пор, пока не подойдут мои пехотные дивизии, зато начать отход он, к сожалению, может в любое время.

Позвонил Гальдеру и коротко обрисовал ему создавшееся положение. Он тоже не в восторге от того факта, что 4-я армия дробит свои силы, вводя их в бой по частям.

Вечером обсудил со Штраусом возможное развитие событий в этом секторе, а также заявил о необходимости переподчинения XXIII корпуса танковой группе Гота. [77] К несчастью, Верховное командование сухопутных сил отдало приказ XXIV моторизованному армейскому корпусу (Гейр фон Швеппенбург) двигаться через Давидов Городок дальше к востоку, все больше углубляясь в лежащий за этим населенным пунктом заболоченный край.

11/7/41

Проезжал через разрушенный Минск, где посетил штаб-квартиры 2-й армии (Вейхс) и 2-го воздушного флота (Кессельринг), по пути в Борисов. Новая штаб-квартира располагается рядом с аэродромом; штабистов приветствовал рев авиационных моторов. Жилые помещения находятся в санатории, который примечателен тем, что имеет один умывальник на каждые двадцать комнат!

Достигнутый сегодня 4-й танковой армией успех впечатляющим не назовешь. Тут и там армия обеспечила себе немного жизненного пространства. В крайней оконечности северного крыла атаки быстро захлебнулись. Вечером послал Грейффенберга к Клюге с тем, чтобы он поставил перед ним три вопроса и получил на них ответы:

1.Не следует ли приостановить атаки, чтобы не расходовать зря силы наших драгоценных танковых частей в безнадежных сражениях?

Ответ:

«Нет, противник всюду демонстрирует признаки слабости и готовности к отступлению. Очень важно, чтобы мы усилили давление на всех направлениях».

(К сожалению, я таких признаков до сих пор не заметил).

2. Фронт наступления имеет 250 километров в ширину.Возможно ли сосредоточение основных сил армии в каком-нибудь одном пункте?

Ответ:

«Нет, это невозможно по причине ужасающих дорожных условий».

3. Должен ли VI армейский корпус (Фёрстер), который [78] движется сейчас в направлении Полоцка, перейти в подчинение танковой группы Гота?

Клюге большого значения этому вопросу не придает.

12/7/41

Захваченный секретный пакет открыл нам глаза на то, что русские подтянули к фронту еще одну армию в составе шести дивизий, включая танковую, и бросили их в бой в районе Витебска. Из этого следует, что противник собирается удерживать свои позиции на Днепре; взятый в плен русский летчик подтвердил эти сведения.

13/7/41

Грейффенберг, ссылаясь на разговор с Гальдером, утверждает, что Верховное командование сухопутных сил склоняется к мысли осуществить поворот в тылы русских войск, сражающихся на Украине, после захвата Смоленска и нескольких дней отдыха. С другой стороны, часть танковой группы Гота должна резко повернуть к северу с целью окружения крупных сил противника, которые продолжают оказывать упорное сопротивление на южном крыле группы армий «Север» (Лееб). Остальные дивизии танковой группы Гота будут продолжать наступление в восточном направлении.

Поехал к Клюге, коротко охарактеризовал сложившуюся обстановку и изложил ему свою позицию: Противник терпит серьезные поражения только в одном месте на Восточном фронте — в зоне ответственности группы армий «Центр». Если танковые войска разделятся и начнут наступать одновременно в южном, восточном и северном направлениях, возможность для развития успеха в зоне ответственности группы армий «Центр» будет упу [79] щена. Противник подтянул к фронту в верхнем течении Днепра свежие силы, которые в момент сосредоточения подверглись сильным атакам со стороны танковой армии и понесли тяжелые потери. В настоящее время необходимо разгромить стоящего перед нами врага, лишив его тем самым возможности создать против нас новый фронт под Москвой. Для этого мы должны сосредоточить все наши танковые войска в одном пункте, смять вражеский фронт и двигаться в восточном направлении до тех пор, пока я не смогу со всей ответственностью заявить, что противник оказывать организованное сопротивление на подступах к Москве более не в состоянии! В этой связи поворот части сил группы Гота к северу при одновременной попытке наступления остальными танковыми частями в восточном направлении кажется мне довольно-таки бесполезной затеей. Из-за сильного износа материальной части танковые войска представляют собой грозную силу только в случае концентрированного их использования. Я рассматриваю использование в наступательных операциях отдельных танковых корпусов как дело крайне неэффективное и резко снижающее боевые возможности танковых соединений.

Если группа армий решит поставленные выше задачи, она — в полном составе или в виде отдельных соединений — сможет принять участие в других операциях.

Клюге в общем согласился с изложенными мной идеями. При этом присутствовал Шмундт (старший армейский адъютант Гитлера), оказавшийся на этой импровизированной конференции случайно. Я попросил Грейффенберга проинформировать о моих намерениях Гальдера, а также отправить соответствующую телеграмму в штаб-квартиру Верховного командования сухопутных сил.

Позже пришло сообщение о том, что противник задействовал в сражении между Витебском и Оршей новые силы. Теперь понятно, что все предыдущие рапорты относи [80] тельно того, что противник начал отступать, являются, мягко говоря, преждевременными.

Ближе к вечеру пришел приказ Верховного командования сухопутных сил повернуть части танковой группы Гота к северу в «случае, если ему удастся продвинуться вперед», чтобы взять в кольцо войска противника совместно с правым крылом группы армий «Север»! Приказ составлен чрезвычайно расплывчато. Я почерпнул из него только одну важную для себя вещь: мне позволено определить направление главного удара 3-й танковой группы, когда находящийся в оконечности северного фланга группы корпус Кунтцена достигнет Невеля. Трудно, однако, сказать, когда мне представится такая возможность, поскольку между корпусом Кунтцена и этим городом окопался противник.

14/7/41

Утром разговаривал со Штраусом, который намеревается крупными силами атаковать Полоцк. Я высказался против этого. Если Полоцк не удастся взять с хода, его следует окружить пехотными частями и штурмовать дот за дотом, дом за домом, предоставив возможность танковым и моторизованным частям двигаться мимо него в восточном направлении. Штраус со мной согласился.

К армиям была направлена письменная директива следующего содержания: Танковая армия движется к линии Ельня — река Вопь — Белое; группа Кунтцена — в направлении Невеля, разведывательные подразделения — в сторону Великих Лук. 2-я и 9-я армии на начальной стадии наступления продвигаются вперед каждая в своем секторе до линии Рославль — Смоленск — Баево.

Ездил в штаб-квартиру 4-й армии, где обсудил с Клюге новую директиву, а также возможный поворот к северу [81] части соединений танковой группы Гота. Потом поехал в 17-ю танковую дивизию, которой позавчера основательно дали по носу, но личный состав которой сегодня снова пребывает в бодром расположении духа. Соответственно побывал и в танковой группе Гудериана. Когда вернулся в свою штаб-квартиру, выяснил, что мне опять звонил Галь-дер — по вопросу поворота танковых частей к северу! Вечером приехал офицер из группы армий «Север», чтобы обсудить проблемы взаимного сотрудничества. Мы пришли к соглашению по всем пунктам: во-первых, по поводу небольшого «котла» перед южным крылом группы армий «Север», которым займется группа Кунтцена после захвата Невеля, блокировав район озер к северу от Невеля и соединившись там с 12-м разведывательным батальоном II армейского корпуса (Брокдорф-Алефельдт). Я не имел возможности пообещать более значительной поддержки для ликвидации другого, более крупного «котла», который может там впоследствии образоваться, пока не закончится сражение в моем секторе фронта.

15/7/41

Штраус начал действовать и выделил четыре или пять дивизий для захвата Полоцка. Я позвонил ему снова и сказал то же самое, что и вчера. Штраус, однако, на этот раз на уговоры не поддался. В этой связи я должен был поставить его в известность, что, если сегодня Полоцк захвачен не будет, ему придется оставить у Полоцка не более одной дивизии, а все остальные направить на восток. Объектом наступления левого крыла является Невель. Все это необходимо сделать, так как я должен продолжать двигаться вперед, а кроме того, помочь Кунтцену, которого атаковали на левом фланге, когда он шел в северном направлении. Но его корпус также должен продвигаться вперед, чтобы помочь группе армий «Север». Чтобы обезопасить себя от [82] всяких неожиданностей, я попросил Грейффенберга снова поднять вопрос Полоцка в разговоре с начальником штаба 9-й армии. Этот разговор представляется мне совершенно необходимым, так как Векман тоже пытается обойти мои рекомендации. Он сказал:

«Итак, фельдмаршал требует, чтобы мы сегодня же заняли Полоцк!»

Между прочим, я ничего подобного не требовал! Векман также сказал:

«Мы не можем пройти мимо Полоцка, потому что противник нас оттуда атакует».

Однако, согласно предыдущим рапортам армии, противник в Полоцке демонстрирует абсолютную пассивность.

Русские начинают наглеть на южном крыле 2-й армии. Они атакуют около Рогачева и Жлобина. Под Гомелем русские также демонстрируют активность, и так будет продолжаться до тех пор, пока северное крыло группы армий «Юг» Рундштедта не продвинется основательно вперед. Люфтваффе, которым была дана инструкция держать этот район под наблюдением, ранее ничего достойного внимания не обнаружили. О первых вспышках активности в этом месте нам доложили только сегодня ночью. Известно, однако, что наступление по болотистой местности XXXV корпуса развивается медленно и сопряжено с большими трудностями!

В 10.00 я позвонил Браухичу, так как мне необходимо получить подтверждение, что я буду руководить сражением до конца и что новых миссий мне пока поручать не станут. Я сказал:

«У меня сложилось впечатление, что в оценке ситуации Верховным командованием сухопутных сил и группой армий существуют фундаментальные различия. Я лично рассматриваю сложившуюся ситуацию следующим образом: около Рогачева и Жлобина войска противника силами до двух дивизий завязали сражение с 255-й дивизией. Но положение здесь сравнительно благополуч [83] ное, так как за боевыми порядками дивизии располагаются LIII армейский корпус и другие части. Ситуация вокруг Гомеля пока представляется неопределенной, однако разведывательные подразделения докладывают, что там отмечается значительная активность со стороны русских».

Браухич, перебивая меня, сказал:

«Я всегда считал, что Гомельская группа, которая, на мой взгляд, насчитывает не менее десяти дивизий, когда-нибудь даст о себе знать на правом фланге группы армий».

Я продолжал говорить:

«Русские все еще находятся в Могилеве и севернее его вплоть до Орши; на этой линии они также удерживают позиции на восточном берегу Днепра. Я полагаю, что в районе Смоленск — Орша — Витебск дислоцировано от двенадцати до двадцати русских дивизий. Еще одна вражеская группировка находится севернее Городка; от одной до двух дивизий дислоцируются вокруг Полоцка. В крайней оконечности нашего северного крыла противник атакует во фланг группу Кунтцена, наступающую на Невель. Положение правого крыла у меня беспокойства не вызывает; оно еще больше укрепится после того, как подойдет застрявший в болотах XXXV корпус. С другой стороны, необходимо признать, что сражение развивается как на Днепре, так и на востоке от него. Оно началось весьма благоприятно для нас прорывом двух танковых групп, но далеко еще не закончено. Нельзя воспринимать сложившуюся там ситуацию с излишним оптимизмом, полагаясь на мимолетные впечатления. Победа еще не завоевана! При всем том я установил контакт с генерал-фельдмаршалом фон Леебом, которому готов оказать максимально возможную помощь в соответствии с директивой Верховного командования сухопутных сил. В настоящее время все пожелания фельдмаршала фон Лееба, о которых нас поставил в известность офицер связи группы армий «Север», выполнены.

Группа Кунтцена — одна моторизованная и одна танковая дивизии — движется к Невелю. 9-я армия получила ин [84] струкции передвинуть в том же направлении сильные пехотные подразделения. Если Полоцк взять быстро не удастся, я отдам распоряжение 9-й армии оставить там одну — две дивизии и двигаться дальше на восток со всеми остальными силами.

Лееб планирует осуществить окружение частей противника в трех местах: на западе от Невеля, в районе Холма — и дальше к северу. Как я уже говорил, группа армий «Центр» готова поддержать мероприятия Лееба по окружению противника на западе от Невеля. Но более активные действия группы Гота по созданию «котлов» на фронте 16-й армии могут быть осуществлены только после завершения битвы за Смоленск».

Браухич ответил:

«Битва за Смоленск прежде всего должна завершиться при одновременной поддержке южного фланга; в этой связи все передвижения войск, связанные с оказанием помощи 16-й армии, должны осуществляться в соответствии с изданной мной директивой. Не может быть и речи о глубоком прорыве танковых соединений в восточном направлении после захвата территорий вокруг Смоленска. Русские воюют не так, как французы, и уделяют мало внимания своим флангам. При таких условиях главным приоритетом для нас является не захват вражеских территорий, но уничтожение живой силы и военной техники противника. Нельзя, кроме того, упускать из виду то обстоятельство, что после захвата районов вокруг Смоленска длительное наступление в восточном направлении главных сил полевых армий не представляется возможным по причинам неадекватного снабжении. Нам придется сформировать нечто вроде «экспедиционных корпусов» для выполнения дальних миссий».

В заключение я сказал:

«В настоящее время не могу оставить у себя в тылу дивизии для несения гарнизонной службы, как мне рекомендует Верховное командование сухопутных сил, так как эти дивизии мне необходимы на [85] фронте для продолжения сражения за Смоленск. Я отдал им приказ сниматься с места и двигаться дальше».

Браухич с этим согласился и заявил, что, несмотря на некоторые расхождения, взгляды командования группы армий и Верховного командования сухопутных сил в общем и целом совпадают!

Во второй половине дня захвачен Полоцк. Беседовал со Штраусом о дальнейших задачах его армии, в частности, сказал ему, что XX армейский корпус (Матерна) следует выдвинуть на позиции между V корпусом (Руоф), северное крыло которого движется на Витебск, и VI корпусом (Фёрстер), дислоцированным сейчас в районе Полоцка. Мы находимся в гуще сражения, и есть большая вероятность того, что в скором времени в нем придется принять участие и 9-й армии; она должна к этому готовиться. Штраус доложил, что 256-я дивизия (Кауффман), приписанная к XX корпусу, согласно рапорту ее командира находится на пределе своих возможностей. Я попросил Штрауса проверить этот рапорт и сказал, что порекомендовал бы ему перевести дивизию на более спокойный участок фронта, уж коли он не может ей помочь как-то иначе. Я знаю, что маршевые показатели и предъявляемые к частям другие требования очень высоки, но в разгаре сражения нечего и думать об отводе дивизии на отдых за линию фронта.

Вейхс напомнил мне, что главной задачей 2-й армии — помимо продвижения в северо-восточном направлении — является обеспечение безопасности ее правого фланга и соответственно правого фланга группы армий. Я сказал, что это может быть достигнуто в том случае, если противник, атакующий сейчас в районе Рогачева, будет отброшен за Днепр. Вейхс придерживается того же мнения. Я сказал ему, что 4-я армия направила 1-ю кавалерийскую дивизию к Старому Быхову, чтобы она атаковала оттуда в южном направлении по обеим сторонам Днепра. По идее, я должен переподчинить эту дивизию Вейхсу, чтобы обеспечить единое командование на его правом фланге, но Клюге, с [86] которым я уже беседовал на эту тему, очень просил меня оставить дивизию под его командованием. Я вынужден был удовлетворить его пожелание, о чем, кстати сказать, сейчас жалею!

Когда вечером я обсуждал создавшееся положение с Блюментритом, он выложил мне все, что у него наболело: в частности, поведал о том, как трудно осуществлять командование бронетанковыми группами по причине того, что армия никогда не дает ему четкой картины происходящего и не ставит его полностью в известность о своих планах!

Положение под Смоленском, похоже, вызывает большую озабоченность у Тимошенко. Сегодня перехватили отправленную им в Смоленск одному из русских генералов радиограмму следующего содержания:

«Ваше молчание обескураживает — неужели вы этого не понимаете? У нас ходят слухи о том, что вы больны... Как бы то ни было, немедленно сообщите мне о сложившейся у вас обстановке...»

За этой радиограммой сразу же последовала вторая с требованием удерживать Смоленск любой ценой!

Русское радио объявило, что в Красной Армии восстанавливается институт военных комиссаров. Это означает, что руководство частями, не так давно переданное в руки военных, снова будет в значительной степени осуществляться комиссарами. В целом это может свидетельствовать о том, что в руководстве страной и армией возобладала жесткая линия.

Вечером мне нанес визит глава военной разведки адмирал Канарис; он опасается худшего.

18/7/41

Положение на южном крыле 2-й армии ухудшилось. Противник на этом направлении нарастил свои силы до восьми дивизий; кроме того, согласно данным разведки, у [87] русских есть в резерве танковый корпус. Вейхс сообщил мне, что ему, возможно, придется направить в этот район XIII армейский корпус. Я заявил, что эта мера крайне нежелательна и может рассматриваться только в самом крайнем случае. За позициями LIII (Вейзенбергер) и XXXXIII корпусов к фронту подходят новые части: 260-я дивизия (Шмидт, Ханс; резерв Верховного командования сухопутных сил) и 167-я дивизия (Фогль), которая только что вышла из сражения, продолжавшегося много дней за линией фронта. Вейхс первым делом вытребовал из своих тылов эти две дивизии. Я, кроме того, предложил ему передвинуть 258-ю дивизию (Хенрици) к правому крылу XIII корпуса или чуть южнее его, чтобы дивизия в случае необходимости находилась в пределах досягаемости.

Противник направляет по московскому шоссе к Смоленску дополнительные силы.

Ездил в штаб-квартиру 4-й армии, где в очередной раз указал Клюге на необходимость дислоцирования корпуса Кунтцена в районе Невеля и полного закрытия «котла» у Ярцева. Клюге со мной согласился и пообещал сделать для этого все, что в его силах.

Потом поехал в IX корпус. Генерал Гейер считает, что все рапорты чрезмерно преувеличивают силы противника. Он не верит, что около Могилева или вокруг Смоленска у русских могут быть крупные силы. Насчет Могилева он, может, и прав, но в отношении Смоленска явно заблуждается.

На командном пункте 137-й дивизии (Бергман) я узнал, что дивизия не может продвигаться вперед, так как находящаяся передней 17-я танковая дивизия (Арним) застыла у разрушенного моста. Это странно, учитывая то обстоятельство, что изначально именно 17-я танковая дивизия должна была замкнуть кольцо окружения на востоке от Смоленска.

Когда я вернулся домой, Тресков встретил меня извес [88] тием о том, что 2-я армия собирается задействовать на своем правом крыле XII и XIII корпуса. Я сразу же перезвонил начальнику штаба армии. Он подтвердил эти сведения и сказал:

«Несогласованные атаки малыми силами к успеху не привели. Как известно, оборонительными боями и разрозненными контратаками сражения не выиграешь. В этой связи командующий хочет атаковать в южном направлении силами XII и XIII корпусов одновременно».

Я ответил, что это не совсем то, чего бы мне хотелось. Я уже не раз говорил, что главной миссией армии является наступление через Днепр в северо-восточном направлении. Вот где необходимо сконцентрировать главные силы. Для охраны же правого фланга нужно задействовать минимум войск.

В скором времени после этого я издал письменный приказ, требовавший от армии продолжать атаковать в северо-восточном направлении главными силами, а кроме того, направить кратчайшим путем к Днепру и переправить через него XIII корпус. Что же касается XII корпуса, то его части предлагалось задействовать в южном направлении только в случае крайней нужды. В соответствии с приказом Верховного командования сухопутных сил ХХХХП корпус и 96-я дивизия должны быть переданы группе армий «Север».

19/7/41

После чтения утренних рапортов у меня сложилось впечатление, что 2-я армия, действуя вопреки моим распоряжениям, передвинула XIII корпус слишком далеко к югу. Чтобы прояснить ситуацию, я направил в расположение армии своего начальника штаба. Пора уже, в самом деле, переправить через Днепр крупные силы пехоты! Пока что противник задействует для атак южного фланга группы Гу [89] дериана разрозненные сводные части и подразделения. Но это в любой момент может измениться. Я могу быть уверен в нашей победе под Смоленском только при том условии, что 2-я армия переправится через Днепр и начнет развивать наступление на его восточном берегу, высвободив, таким образом, танковые части, которые необходимы для завершения окружения на востоке от Смоленска и отражения атак русских с московского направления. Я считаю угрозу южному флангу 2-й армии преувеличенной; при всем том противник продолжает контратаковать и на юге. Там находятся два усиленных корпуса и 31-я дивизия, которая сегодня была задействована 2-й армией для атак в южном направлении. Очень жаль, что по этой причине выполнение моего плана откладывается минимум на сутки. Утром я собирался переговорить с Клюге, но к телефону подошел Блюментрит и сказал, что командующий только что уехал. Я сказал ему:

«Спросите от моего имени Гудериана, в состоянии ли он выполнить мой приказ трехдневной давности относительно соединения с 3-й танковой группой в районе Ярцева. Если нет, я задействую для этого другие части».

Далее я спросил:

«У танковой группы с командованием все в порядке? Почему, к примеру, пехотный полк «Великая Германия» все еще обретается далеко за линией фронта?»

В этот момент Клюге схватил трубку и признался, что слышал мою беседу с Блюментритом, в связи с чем хочет сказать несколько слов в защиту танковой группы, чтобы отмести мои обвинения в плохом руководстве. У нас состоялся короткий нелицеприятный обмен мнениями, в результате которого выяснилось, что под Смоленском противник предпринимает попытки вырваться из окружения в северо-восточном и северо-западном секторах фронта. Кроме того, 7-я танковая дивизия (Функ) и 20-я танковая дивизия (Штумпф) на севере от Смоленска подвергаются атакам с восточного направления. Совершенно очевидно, что противник подтягивает новые силы из района Вязьмы. [90]

20/7/41

Сегодня разразился настоящий ад! Утром пришло известие о том, что противник прорвал позиции группы Кунтцена под Невелем. Вопреки моим рекомендациям, Кунтцен послал свое самое мощное боевое соединение, 19-ю танковую дивизию, в направлении Великих Лук, где она ввязалась в бессмысленные затяжные бои. Под Смоленском противник начал сегодня ночью мощное наступление. Крупные силы противника также наступали в направлении Смоленска с юга; однако по пути они наткнулись на 17-ю танковую дивизию (Арним) и были уничтожены. На южном крыле 4-й армии 10-я моторизованная дивизия (Лепер) была атакована со всех сторон, но была спасена вовремя подошедшей 4-й танковой дивизией (Фрейер фон Лангерман унд Эрленкамп). Между тем разрыв между двумя танковыми группами на востоке от Смоленска так до сих пор и не закрыт!

Я снова включился вдело: послал своего штабного офицера во 2-ю танковую группу. Сегодня она захватила Ельню и рассматривает это достижение как большой успех, который «необходимо развить»!

Я немедленно на это отреагировал и сказал, что все это в настоящий момент не имеет большого значения, так как сейчас самое главное замкнуть кольцо окружения на востоке от Смоленска и обезопасить себя от атак противника с восточного направления. Грейффенберг по телефону разговаривал с Гудерианом, и я очень надеюсь, что ему удалось его в этом убедить.

Внедрение между группой армий и обеими танковыми группами такой промежуточной инстанции, как штаб-квартира 4-й армии, до сих пор никакой пользы нам не принесло! Разворачивающееся сражение все больше меня нервирует — в основном по той причине, что Гудериан, развивая наступление в восточном направлении, по сути [91] совершенно прав! Я считаю большой ошибкой, что наступление на востоке приостановлено до того момента, пока не будут разгромлены все резервы русских, которые в моем секторе фронта подходят к Смоленску.

Сегодня утром мне звонил Хойзингер из Верховного командования сухопутных сил. Я изложил все аспекты состоявшейся между нами дискуссии в докладной записке, которую отправил с курьером Главнокомандующему. Браухич обещает завтра приехать на фронт, что очень неплохо, так как ему представится возможность получить более ясное представление о сложившейся ситуации, которую я охарактеризовал в своем послании следующим образом:

«1. Прорыв противника под Невелем является прямым следствием того факта, что блокирование там осуществлялось лишь частями LXII корпуса, который к тому же неоправданно себя ослабил, послав свое самое сильное соединение — 19-ю танковую дивизию — в направлении Великих Лук.

2. Оберст (полковник) Хойзингер выразил озабоченность на предмет того, что происшедшее в районе Невеля может повториться и с «котлом в Могилеве». Между тем никакого «котла» под Могилевом нет, если, конечно, не рассматривать в качестве такового многочисленные разрозненные части противника, которые все еще находятся в этом районе в промежутках между секторами наступающих танковых групп. «Окружение» частей противника под Могилевом и на востоке от него нами в настоящий момент даже не рассматривается, так как нам прежде всего необходимо обезопасить войска группы армий, сражающиеся под Смоленском, от атак противника с восточного и юго-восточного направления. В любом случае вопрос «котла под Могилевом» у нас на повестке дня не стоит. В настоящее время на фронте группы армий только один «котел»! И в нем зияет дыра! По причине того, что нам, к большому на [92] шему сожалению, до сих пор не удалось добиться соединения внутренних крыльев двух наших бронетанковых групп у Смоленска и на востоке от него. Помимо возникающего время от времени недопонимания между группой армий и танковыми группами этой неудаче способствовали и многочисленные атаки русских против 2-й танковой группы на марше, проводившиеся с восточного, юго-восточного и южного направлений. Танковая группа Гота также неоднократно подвергалась атакам не только изнутри «котла», со стороны Смоленска и с запада, но, равным образом, с восточного и северо-восточного направления. Наш план «захлопнуть калитку» на востоке от Смоленска посредством атаки 7-й танковой дивизии с северо-восточного направления потерпел неудачу по причине того, что эта дивизия сама неоднократно была атакована с восточного направления крупными силами русских при поддержке танков. Противник атакует также и в северном направлении. В этом смысле на нашем положении сказывается не лучшим образом передислокация двух дивизий корпуса Кунтцена в район Невеля.

3. Причины оттяжек с наступлением 2-й армии через Днепр, как, равным образом, и меры группы армий по их преодолению, общеизвестны. Сейчас армия стремится как можно дальше продвинуться в своем секторе, при одновременном выдвижении заслонов против врага, угрожающего ее южному крылу и располагающего примерно девятью дивизиями.

Группа армий продолжает рассматривать в качестве своей приоритетной задачи захват Смоленска и находящихся на востоке от него территорий. Противник, как свидетельствуют перехваченные нами радиосообщения, а также его поведение в целом, любой ценой хочет вернуть Смоленск и в этой связи постоянно задействует на этом направлении свежие силы. Предположение, что противник действует хаотично и без всякого плана, представляет [93] ся нам на основании вышеперечисленных фактов в корне неверным. Принимая во внимание проявленную противником в последние дни инициативу, я сильно сомневаюсь, что он позволит нам завершить сражение в удобное для нас время, даже при условии уничтожения его войск, которые находятся сейчас в районе Смоленска и которым угрожает полное окружение. При подобных обстоятельствах нам необходимо уничтожить войска противника не только в районе Смоленска, но и те, что он задействовал на моем фронте в последнее время».

Положение на южном крыле 2-й армии постепенно выправляется, так как русские части, противостоящие находящемуся в оконечности правого крыла ХХХХIII армейскому корпусу (Хейнрици), прекратили атаки и отошли на прежние позиции. Затишье наблюдается также и в секторе LIII армейского корпуса (Вейзенбергер).

Атакуя в южном направлении вдоль Днепра, 31-я дивизия добралась до Нового Быхова, и есть надежда, что завтра ей удастся в этом месте форсировать Днепр. XIII корпус форсирует Днепр на севере от Старого Быхова, XII корпус атакует Могилев, а левое крыло IX корпуса продолжает наступление в восточном направлении вдоль шоссе.

Перехвачены новые радиограммы от высшего командования русского западного фронта, требующие в угрожающей форме от своих войск возврата Смоленска.

Предполагается, что сегодня ночью воздушные флоты нанесут массированный удар по Москве. Я лично задействовал бы все ресурсы Люфтваффе для уничтожения направляющихся к моему фронту резервов противника.

21/7/41

Утром пришло сообщение, что «дыра» на востоке от Смоленска закрыта. Однако вечером я получил совсем другие сведения. Летчики сообщили, что крупные силы [94] противника движутся из «котла» в восточном направлении.

Весь день одна за другой следовали мощные атаки противника против южного фланга и фронта 2-й танковой группы (Гудериан), против восточного фронта 3-й танковой группы (Гот) и в направлении Смоленска. Ситуация на южном крыле ХХIV танкового корпуса (Гейр фон Швеппенбург) приобрела такой угрожающий характер, что я вынужден был отдать приказ 2-й армии срочно восстановить положение. С точки зрения армии этим должен был заняться XIII корпус в полном составе. Более того, чуть позже армия стала разворачивать и IV корпус, чтобы противостоять русским войскам, непрерывно атаковавшим южное крыло группы армий.

Нельзя отрицать, что наш основательно потрепанный оппонент добился впечатляющих успехов! Рапорты воздушной разведки указывают на то, что противник задействует против нашего южного фланга дополнительные силы.

Утром приехал Браухич. Я коротко обрисовал ему ситуацию, и он одобрил мое предложение наступать всеми силами группы армий на восток, пока противостоящие ей русские войска не будут отброшены.

Однако необходимой предпосылкой для этого должна стать ликвидация смоленского «котла». Следующим шагом группы армий явится захват территорий на востоке от Смоленска, где начнется перегруппировка и подготовка войск к дальнейшему наступлению: в юго-восточном направлении — силами южного крыла и танковой группы Гудериана и в восточном и северо-восточном направлениях — главными силами с подключением танковой группы Гота. В основном подготовка к этому наступлению должна завершиться к началу августа. При необходимости для усиления находящихся на острие наступления танковых и пехотных дивизий можно использовать личный состав и материальную часть дивизий второй линии. При [95] всем том стратегическая линия Верховного командования сухопутных сил мне до сих пор неясна; полагаю, что на этот счет мы получим в свое время соответствующую директиву.

На встрече присутствовал Клюге. Когда я на минуту вышел из комнаты, он воспользовался представившейся возможностью, чтобы пожаловаться Браухичу на то, что я вмешиваюсь в сферу его компетенции! Это обвинение безосновательно. Я всегда старался избегать подобного вмешательства, щадя чрезмерно развитое самолюбие и самомнение Клюге. Но он был столь красноречив, что Браухич ему поверил и попросил меня предоставить Клюге необходимую самостоятельность. Я ответил, что у меня нет ни малейшего желания втягивать Главнокомандующего в ссору между двумя генералами, но уж коли дело зашло так далеко, я готов прояснить этот вопрос. После этого я рассказал Браухичу о странном поведении Клюге в Позене, о его тогдашних нападках на меня, о странном телефонном разговоре между нами, имевшем место 19 июля, и тому подобных вещах. В заключение я сказал Браухичу, что Клюге при его тщеславии и самомнении может оскорбить любой пустяк.

22/7/41

Утром приехал начальник тыловой службы группы армий Шенкендорф; он привез с собой главу своего военно-экономического отдела (департамент вооружений и военной экономики; Томас). Шенкендорф охарактеризовал сотрудничество между агентствами, работающими под его началом, как «очень хорошее». Я сказал ему, что нам меньше всего нужно иметь у себя в тылу озлобленное население, и что мы должны приложить все усилия для того, чтобы заставить людей работать на нас добровольно. В деревне это может быть достигнуто посредством наделения [96] крестьян землей или обещания оставлять им часть собранного урожая. Если коротко, люди должны иметь персональную заинтересованность в деле обработки земли и сбора урожая. Мы также можем добиться хороших результатов путем введения официального воскресного дня для отправления религиозного культа; при этом церкви, которые не были превращены большевиками в склады или кинотеатры, снова получат возможность проводить воскресные службы. Шенкендорф придерживается аналогичного мнения. Он сказал, что уже действует в этом направлении. Глава экономической службы пожаловался на то, что армия забрала с собой сельскохозяйственные машины, так что убирать урожай теперь придется чуть ли не голыми руками. Однако он надеется выправить ситуацию, если на новые земли приедут немецкие крестьяне со своим инвентарем. Кроме того, он сообщил, что некоторые предприятия — такие как кожевенные мастерские, красильни, булочные, пивоварня и тому подобные, у которых остался запас сырья, уже начали работать. Правда, у одного красильного предприятия возникли определенные трудности, так как солдаты «СС» расстреляли 60 рабочих-маляров, обвинив их в том, что они коммунисты!

В общем и целом день прошел тихо, даже на фронте попавшего в трудное положение XXIV танкового корпуса установилось затишье. Русские продолжают упорно обороняться в районе Могилева, так что атаки двух наших лучших дивизий (23-я, Хеллмих, и 7-я, Габленц) имели на этом направлении лишь весьма ограниченный успех.

Не без колебаний и понуканий со стороны Верховного командования сухопутных сил я решил подчинить войска, державшие окружение вокруг Смоленска, штаб-квартире 4-й армии (Клюге); затягивать с этим больше нельзя, так как в противном случае танковые и пехотные части здесь неизбежно перемешаются. Очевидным решением этого вопроса было бы изъять такую промежуточную инстанцию, [97] как штаб-квартира 4-й армии, и напрямую подчинить танковые группы армиям, как это было раньше.

Для того чтобы спланировать свои следующие шаги, штаб-квартира Клюге направила группе армий запрос относительно того, сколько, по мнению наших штабистов, нам потребуется пройти в восточном направлении, чтобы отбросить противника и вырваться на оперативный простор. Изыскания по этому вопросу только еще начались, когда позвонил Браухич и сказал, что согласно приказу фюрера дальнейшее наступление танковых групп в восточном направлении совершенно исключается!

Я переслал этот приказ фюрера начальнику штаба 4-й армии.

23/7/41

Утром позвонил Штраус и попросил оставить ему V корпус, который вчера был переподчинен штаб-квартире 4-й армии как составная часть фронта вокруг «котла». В этой связи мне пришлось Штраусу отказать. Блюментрит сказал Штраусу, что волноваться нечего и что они как-нибудь обойдутся. Потом все неожиданно снова изменилось! Выяснилось, что части VIII (Хейнц) и ХХ (Матерна) корпусов также должны отправляться на фронт к «карману». По этой причине я принял решение вернуть часть подразделений 9-й армии, находящихся на фронте вокруг котла, в подчинение армии, сделав их своего рода «субъектами, выполняющими указания Клюге только на фронте вокруг котла». В результате получилась весьма сомнительная с точки зрения юриспруденции структура!

Находящаяся на южном фланге 2-й танковой группы 10-я моторизованная дивизия (Лепер) постоянно находится в боях. Полагаю, что подключение к операциям XIII корпуса принесет ей долгожданную передышку. VII корпус (Фармбахер) атакует с запада Могилев силами до двух дивизий, [98] в то время как 78-я дивизия (Галленкамп) наступает с юга на восточном берегу Днепра.

Подумать только, нам до сих пор не удалось заткнуть «дыру» в окружении на востоке от Смоленска!

24/7/41

Утром позвонил Вейхс и дал весьма пессимистическое описание ситуации на своем южном крыле. Вейхс говорит, что, если с его правого крыла и впредь будут снимать части, это создаст угрозу Бобруйску. Я сказал ему, что Бобруйск меня не волнует. На мой взгляд, Вейхсу давно пора побыстрей переправлять свои части на другой берег. Я сказал ему, что это в его же собственных интересах, так как в противном случае ему придется очищать от противника западный берег Днепра.

Утром пришло уведомление об издании новых директив, в соответствии с которыми мою группу армий предполагается разделить на три части. Мне предлагается направить первую войсковую группу, включающую танковую группу Гудериана (2-я ТГ), на юго-восток и передать ее в распоряжение группы армий «Юг»; вторую войсковую группу — без танков — задействовать на московском направлении, и третью, включающую танковую группу Гота (3-я ТГ), развернуть в северном направлении и передать в подчинение группы армий «Север» (Лееб).

Командующие группами армий должны принять участие в конференции, которую в скором времени созывает Верховное командование сухопутных сил, чтобы обсудить свои новые планы. Я отправил Браухичу рапорт, в котором выразил несогласие с планами Верховного командования сухопутных сил, и заявил, что, если оно собирается придерживаться этих планов и впредь, тогда штаб-квартиру группы армий «Центр» вообще следует отменить за ненадобностью. На основании этого заявления многие люди [99] могут сделать вывод, что предложение Верховного командования сухопутных сил сильно задело мое самолюбие. Но это чушь! Дело в том, что, если группу армий разделят на три войсковые группы, она как самостоятельное формирование просто-напросто перестанет существовать.

Могилев, который сейчас подвергается атакам трех дивизий и сильному артиллерийскому обстрелу, находится на грани коллапса, но тем не менее все еще продолжает огрызаться. Все-таки русские невероятно упрямы!

Ближе к вечеру меня посетил Кессельринг, у которого новый план Верховного командования сухопутных сил тоже не вызывает никакого энтузиазма. Он также сетует на то, что не в состоянии проводить эффективное воздушное наступление на Москву с тех авиационных баз, которые находятся сейчас в его распоряжении. Я сообщил ему то, о чем совсем недавно узнал сам. Маршал Геринг якобы сказал фюреру, что огромные толпы русских бегут из осажденного нами Смоленска на восток!

Вечером мне позвонил фюрер и осведомился, как обстоят дела с «дырой» в нашем фронте в восточной части «котла». Я в деталях сообщил ему о сложившейся ситуации; фюрер воспринял мой рассказ очень спокойно и сказал, что нам, быть может, следует попытаться закрыть «котел» с северного направления. Я ответил, что у нас были такие планы, но в настоящее время наши силы на севере недостаточны, по причине чего подобная попытка может быть предпринята только через несколько дней.

Вернувшийся с фронта Грейффенберг привез мне письмо от Гудериана. Оказывается, Клюге жаловался Гудериану на то, что я якобы не удовлетворен его, Клюге, командованием, в связи с чем позволил себе оскорбительные выпады в его адрес в присутствии Главнокомандующего, В ответном письме Гудериану я написал, что это не соответствует действительности и что сдержанное недовольство, которое я тогда продемонстрировал, не стоит воспринимать всерьез. [100]

25/7/41

Утром приехал представитель ставки генерал-фельдмаршал Кейтель, чтобы получить из первых рук сведения о «смоленском котле» и «дыре» в его фронте. После того как я коротко обрисовал ему обстановку, Кейтель изложил мне идеи фюрера на этот счет. Фюрер считает, что окружения необязательно должны быть стратегическими и что нам следует уделять больше внимания тактическим «малым котлам», которые легче очистить от противника. По мнению фюрера, подобный метод является более эффективным и требует куда меньших временных и ресурсных затрат, нежели прежний. К сожалению, эта идея кажется мне ошибочной. Я полагаю, что многочисленные «малые котлы», напротив, еще больше отдалят нас от выполнения поставленных перед нами важных задач! Кейтель пропустил мое заявление мимо ушей и сказал, что фюрер был бы рад узнать, как его идея «малых котлов» реализуется, к примеру, на правом крыле 2-й армии при содействии частей 2-й танковой группы или XXIV моторизованного корпуса. Фюрер, кроме того, весьма озабочен положением на этом крыле, поскольку русские войска, разбитые Рейхенау, отступают на север в направлении Мозыря, откуда они могут атаковать южное крыло группы армий. Я сказал Кейтелю, что эти рассуждения вступают в противоречие с директивой, присланной нам вчера Верховным командованием сухопутных сил. В соответствии с этой директивой войска моего правого крыла вместе с танковой группой Гудериана должны продвигаться на юго-восток, в то время как Кейтель предлагает повернуть их на юго-запад. Кейтель сказал, что обязательно переговорит на эту тему с Верховным командованием сухопутных сил. Я позвонил Грейффенбергу, который в настоящее время находится в штаб-квартире Верховного командования сухопутных сил, и попросил его поднять тот же самый вопрос. [101] Кейтель переключился на международные проблемы и сказал, что ему нелегко примириться с оккупацией Исландии американцами, особенно принимая во внимание то обстоятельство, что нашим подводникам дано строгое указание топить только суда враждебных государств, чтобы не дать Америке повода для вступления в войну на стороне Англии. Интересно, что американцы воспользовались именно этим предлогом, чтобы вступить в Мировую войну, и я опасаюсь, что для вступления в нынешнюю войну им не составит труда измыслить какой-нибудь сходный предлог. Японцы заняты тем, что устанавливают свое господство в Индокитае, однако особого желания нападать на Россию, чего мы с нетерпением от них ждем, не демонстрируют! Впрочем, ни то ни другое меня не удивляет.

Утром узнал, что 2-я армия хочет отвести VI корпус от Могилева и направить его на юго-восток, чтобы высвободить задействованный там XXIV моторизованный корпус. Я немедленно приостановил эти передвижения и приказал корпусу левого крыла как можно быстрее выдвинуться в направлении Хославичей.

26/7/41

Выяснилось, что в моем секторе фронта русские завершили развертывание подошедших из глубокого тыла свежих войск и даже пытаются атаковать, пробуя на прочность мои позиции. Удивительное достижение для нашего неоднократно битого оппонента! У русских, должно быть, имеются огромные запасы вооружения и стратегических материалов, поскольку даже сейчас полевые части жалуются на эффективную работу русской артиллерии. Русские, кроме того, становятся все более агрессивными в воздухе, что неудивительно, так как наша авиация пока не в состоянии атаковать их авиабазы, находящиеся под Москвой. Утром рассказал Браухичу о состоявшемся вчера у [102] нас с Кейтелем разговоре и добавил, что никак не могу принять предложенную им идею «малых котлов». «Котел» в районе Рогачева столь эфемерен, что даже не стоит упоминания. В районе Гомеля имеется, правда, еще один потенциальный «котел», но нам, чтобы захлопнуть калитку, не хватает давления танковых частей с западного направления. Единственный железнодорожный мост через Днепр находится около Речицы, но его захват сопряжен с большими трудностями. Более того, дислоцирующиеся вокруг вышеупомянутых «котлов» войска должны постоянно иметь в виду опасность нападения с восточного направления. Если Гудериан повернет к югу так резко, как это планируется, брешь между фронтом его группы и продвигающимися в восточном направлении войсками группы армий только увеличится. Кроме того, атака в южном направлении силами группы Гудериана обязательно захлебнется на правом фланге, поскольку под Рогачевом дислоцируются крупные силы русских. Я продолжаю настаивать на мощном концентрированном наступлении всеми силами группы армий в восточном направлении, так как только такое наступление позволит нам окончательно уничтожить противостоящие группе армий потрепанные армии Тимошенко. При этом обеспечение безопасности нашего южного фланга должна взять на себя группа армий «Юг». Однако исходя из кулуарных разговоров, которые я слышал, можно сделать вывод, что мне вряд ли удастся убедить Верховное командование сухопутных сил согласиться с моими предложениями.

27/7/41

Смоленский «котел» наконец закрыт с северного направления. Будем надеяться, что нашим ослабленным войскам удастся противостоять пытающемуся вырваться наружу противнику. Утром приехал Браухич с известием о [103] том, что фюрер приказал атаковать в южном направлении. Танковая группа Гудериана (2-я ТГ) должна наступать на востоке от Сожа в направлении Гомеля. Я снова был вынужден указать на то, что левому флангу атакующей группы будет угрожать противник из района Рославля.

Во второй половине дня приехал Гудериан и доложил, что ответом на вопрос Главнокомандующего, сможет ли он атаковать Гомель до того, как танковая группа успеет отдохнуть и пополниться, является твердое «нет». По его словам, 2-я танковая группа будет готова к продолжению наступления не ранее 5 августа, да и то если получит к этому времени необходимые пополнения в личном составе и материальной части. Что же касается запланированного наступления в южном направлении, то Гудериан охарактеризовал край, в который ему предстоит углубиться, как «ужасный с точки зрения танкиста». Он считает, что ему надо наступать восточнее, и не раньше, чем все районы вокруг Рославля окажутся в наших руках. Для этого можно задействовать VII корпус (Фармбахер) и части IX корпуса (Гейер), но тогда мой фронт к югу от Днепра опасно оголится, а в резерве у меня на этом направлении останется только одна дивизия. И при таких условиях мне предлагается наступать в трех разных направлениях!

Вечером приказал отвести с фронта обе танковые группы; при этом я переподчинил танковую группу Гота 9-й армии, чтобы на финальной стадии боев за «смоленский котел» сосредоточить руководство войсками в одних руках. Южная граница «котла» теперь передвинута к Днепру. Штаб-квартира 4-й армии также отводится со своего первоначального места дислокации, чтобы она могла подготовиться к запланированному Верховным командованием сухопутных сил наступлению в юго-восточном направлении. В подчинение танковой группы Гудериана передается IX корпус, а также подтягивающийся со стороны Могилева VII армейский корпус. Оба эти корпуса получили приказ [104] взять Рославль. Все военнослужащие, каких только удалось наскрести в тылу для выполнения этой миссии, уже сведены в особые отряды. Ничего не поделаешь: фронт моей группы армий слишком тонок, особенно на юге от Днепра, и других, более масштабных операций, я позволить себе не могу. Пал Могилев. Захвачено 35 000 пленных и 245 артиллерийских орудий!

28/7/41

Стягивание кольца окружения в районе «смоленского котла» осуществляется медленно. Тут и там противник предпринимает отчаянные попытки вырваться из «котла».

На юго-восточном крыле 2-й армии появились сильные кавалерийские части русских. Они пользуются у нас печальной славой по причине их склонности нападать из засады и взрывать железнодорожное полотно за нашей линией фронта. Шенкендорф, начальник моего тыла, получил приказ положить этому конец.

В который уже раз обсуждал с Гальдером вопросы проведения новых операций. В частности, те трудности, которые возникают у меня в связи с отводом войск с правого крыла моей группы армий, где сосредоточены части, предназначенные для наступления на Москву. Гальдер уже знает об отказе Гудериана наступать к востоку от Сожи по причине ужасных дорог и сложного рельефа местности. Но если Гудериан пойдет на юг, а не на юго-восток, как это ранее планировалось, южному флангу восточной группы это большого облегчения не принесет. Гальдер считает, что при сложившихся обстоятельствах значительного продвижения на московском направлении ослабленных войск, оставленных группе армий для наступления на восток, ожидать не приходится. Гальдер все еще надеется, что ему удастся уговорить фюрера изменить свое мнение. [105] Во второй половине дня приехали командующие армиями и бронетанковыми группами. Грейффенберг обсудил с ними вопросы снятия напряжения с танковых групп путем замены находящихся на фронте танковых частей пехотными дивизиями.

Вечером в штаб-квартиру был доставлен документ, содержавший сжатое изложение новых директив Верховного командования сухопутных сил: группу армий все-таки дробят на части.

Обедавший сегодня со мной Клюге столь же негативно относится к решению Верховного командования сухопутных сил, как и я сам.

Поздно вечером приехал адъютант фюрера Шмундт и от имени фюрера сообщил мне следующее: наша главная задача — захват Ленинграда с прилегающими к нему районами, потом на повестке дня стоит захват источников стратегического сырья в районе Донецкого бассейна, Москва как таковая большой ценности для фюрера не представляет. Зато для него приобретает большое значение Гомель, захват которого обеспечит проведение масштабных операций в направлении Донецкого бассейна.

Это несколько отличается от того, что говорится по поводу задач и целей группы армий в директиве Верховного командования сухопутных сил.

29/7/41

Я направил Верховному командованию сухопутных сил официальный запрос с целью получения четких разъяснений на предмет того, какие соединения группы армий будут задействованы для наступления на южном, восточном и северо-восточном направлениях. Кроме того, я сообщил, что силы группы армий недостаточны для одновременного проведения крупных наступательных операций [106] на двух различных направлениях. В этой связи я предложил задействовать главные силы группы армий для проведения наступления, которое Верховное командование сухопутных сил считает наиважнейшим, а все другие миссии отложить.

Разговаривал по телефону со Штраусом. Сказал ему, что необходимо как можно скорей завершить ликвидацию «смоленского котла» и высвободить танковые соединения с тем, чтобы они получили возможность отдохнуть и пополниться. Кроме того, я приказал 9-й армии захватить плацдармы на восточном берегу Днепра, так как рапорты группы Гота свидетельствуют о том, что отдельные ее части уже переправились через Днепр южнее шоссейной дороги. Задача — захватить плацдармы на противоположном берегу Днепра и реки Вопьи выйти к Белому — может быть выполнена только при условии слаженного, хорошо организованного наступления в этом направлении.

Группа армий «Север», чье самое южное соединение — L корпус — основательно застряло у Великих Лук, предлагает передать этот корпус под командование 9-й армии (Штраус), пока продвижение войск в этом районе не возобновится. Штраус против переподчинения L корпуса 9-й армии не возражает, в связи с чем я издал соответствующее распоряжение.

Продолжаются мощные атаки русских почти по всему фронту 9-й армии. На одном участке фронта мы насчитали до сорока батарей, которые вели огонь по нашим позициям. В отдельных случаях русские бросают в бой плохо подготовленных индустриальных рабочих из Москвы. На некоторых участках, к примеру, в районе Белого, русским удалось вклиниться в наши боевые порядки. Надо сказать, значение такого рода локальных успехов русских поначалу сильно преувеличивалось руководством 9-й армии. Но факты свидетельствуют лишь о том, что наши войска устали, [107] а из-за больших потерь в офицерском составе далеко не всегда в состоянии демонстрировать необходимую стойкость. И при таких обстоятельствах пришел приказ о снятии с этого сектора фронта авиакорпуса Рихтгофена (VIII авиационный корпус). Когда со мной заговорил об этом Кейтель, я сказал ему, что это в настоящий момент крайне нежелательно, а по мнению Кессельринга — «совершенно невозможно». Фюреру, судя по всему, сказали нечто совершенно обратное, в результате чего возникло недопонимание, которое я попросил Йодля прояснить, после чего доложить об этом Браухичу.

Вечером пришло предложение от Вейхса (2-я армия): он хочет усилиями своих собственных войск закрыть давно уже обсуждавшийся на всех уровнях «малый котел» в районе Рогачева. Я передал его предложение Гальдеру, так как оно до определенной степени расходится с планами Верховного командования сухопутных сил относительно «большого котла». Английское радио передало следующее сообщение:

«Сражение за Смоленск завершилось победой русских!»
30/7/41

Опять разговаривал с Вейхсом и спросил его, придерживается ли он все еще мнения, что предложенная им атака может увенчаться успехом. Он ответил, что его мнение не изменилось.

Потом я беседовал на эту тему с Браухичем. Атака на Рогачев получила его благословение. Кроме того, он одобрил атаку на Рославль, а также предложил окружить войска противника в районе Великих Лук — на северном крыле 9-й армии. При этом части 9-й армии, поддерживаемые танками, будут наступать с юга на Торопец, а части II корпуса, который ныне дислоцируется на юге от Холма, — с севера. [108] Поехал в 9-ю армию и сообщил о предложении Браухича, которое было встречено с энтузиазмом.

Позвонил из штаб-квартиры 9-й армии Грейффенбергу и попросил его проинформировать Браухича относительно того, что концентрическая атака на Торопец при поддержке II корпуса имеет хорошую перспективу. Рогачев, Рославль и Торопец — это все «малые» операции, но их необходимо провести, если мы не хотим проблем на флангах, когда начнется большое наступление. Однако, принимая во внимание нынешнее состояние наших бронетанковых сил, я не знаю, удастся ли мне наскрести две танковые дивизии для атаки на Рогачев и одну — для наступления на Торопец, а без них нам придется очень и очень туго. — Когда я вернулся, Грейффенберг с порога сообщил мне, что операции, о проведении которых мы с Браухичем только что договорились, откладываются и что в ближайшее время ожидается новая директива от Верховного командования сухопутных сил.

Атака на Рогачев все-таки получила одобрение Верховного командования сухопутных сил, кроме того, были изданы соответствующие приказы относительно наступления на Великие Луки.

2-я армия хочет направить свое южное крыло через Днепр на Рогачев, но атаковать Жлобин, который лежит дальше к югу, не хочет, так как этот населенный пункт очень сильно укреплен. Я с этим не согласен. Если главный удар правого крыла будет осуществляться через Рогачев, операция должна завершиться фронтальной атакой. Войскам в любом случае придется дойти до укрепленного Жлобина и, оставив его в стороне, атаковать через Днепр справа или слева от города. При этом крайняя оконечность южного крыла армии должна быть заранее выдвинута в сторону Речицы. Равным образом, ХХХХШ корпус тоже должен выступить раньше прочих частей, чтобы облегчить [109] продвижение LIII корпуса. Грейффенберг позвонил во 2-ю армию и проинструктировал ее на этот счет. Харденберг{1} заболел и его отвезли в Берлин.

31/7/41

«Котел» у Смоленска все еще не очищен от противника, хотя его атаковали бок о бок по всему фронту сразу четыре дивизии. Все это чрезвычайно огорчительно, так как атаки противника на восточном фронте группы армий становятся все более ожесточенными, по причине чего мне пришлось снять с фронта вокруг «котла» часть войск, чтобы облегчить положение 3-й танковой группы (Гот).

Начальник штаба 9-й армии генерал Векман пребывает в мрачном расположении духа. Он также настроен пессимистически по отношению к ситуации на северном крыле. Я сказал Штраусу, что «котел» необходимо любой ценой очистить в самое ближайшее время. Относительно атаки на северном крыле я сказал: приказы об атаке уже изданы. Примет ли в ней участие 12-я дивизия из группы армий «Север», неизвестно. Но как бы ни сложились обстоятельства, главная задача — уничтожение противника — должна быть выполнена!

Русский штабной самолет приземлился за линией фронта на нашей территории. Обнаруженные у курьера приказы открыли нам глаза на дислокацию русских войск, которые держат против нас оборону на южном крыле группы армий. Оказывается, XXXXIII корпусу противостоит только одна дивизия. Другая находится от нее за несколько километров и дислоцируется на реке Птичь. Таким образом, ХХХХШ корпусу представляется отличная возможность [110] разбить по отдельности эти две русские дивизии, открыв тем самым путь на восток XXXV корпусу.

Вейхс сказал, что хочет провести эту операцию одновременно с атакой на Рогачев, чтобы иметь возможность сыграть на факторе внезапности, но что ему необходимо еще раз все основательно обдумать.

Кессельринг помогает мне, чем может, однако после изъятия VIII авиакорпуса (Рихтгофен) у него осталось слишком мало самолетов. Кстати, он подтвердил полученные от пленного сведения о том, что русские подтягивают к моему фронту свежие силы с московского направления. Нельзя также полностью исключить тот факт, что противник подтягивает войска и из-под Ленинграда.

У меня почти не осталось резервов, чтобы противостоять постоянным контратакам свежих войск русских. При этом у меня забрали штурмовую авиацию и тяжелую артиллерию, что не может не отразиться на положении восточного сектора моего фронта. Кроме того, нынешнее ужасное состояние железнодорожного транспорта не позволяет мне подвезти войска из Германии или маневрировать резервами вдоль фронта. Придется опираться на дивизии, которые дислоцируются у меня в тылу. Однако, чтобы перебросить их к фронту, тоже потребуется много времени. Только 61-я дивизия (Хайнике), которая находится на марше и движется тремя колоннами, в настоящий момент медленно подтягивается к линии фронта в восточном секторе. Но 9-я армия настоятельно просит меня передать в ее распоряжение по меньшей мере третью часть этой дивизии для дислоцирования во второй линии группы Гота (3-я ТГ). С тяжелым сердцем вынужден был дать на это согласие.

Грейффенберг коротко проинформировал об этом Верховное командование сухопутных сил, после чего спросил, нельзя ли хотя бы часть резервов, предназначенных для [111] усиления танковых групп и дивизий первой линии, переадресовать в восточный сектор моего фронта.

Русские не кодируют большую часть своих радиосообщений, что очень нам на руку. Сегодня, к примеру, командир отряда русской кавалерии, оперировавшего за линией фронта на моем южном крыле, докладывал, что должен отойти к своим по причине нехватки продовольствия, амуниции и лошадей.

Дальше





ъМДЕЙЯ.лЕРПХЙЮ