ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА --[ Дневники и письма ]-- Бок Ф. фон. Я стоял у ворот Москвы
Содержание
«Военная Литература»
Дневники и письма
1/8/41

Дело под Смоленском все еще не закончено. По-видимому, наши действия русских особенно не впечатляют, так как недавно мы перехватили радиосообщение, где говорилось, что «со стороны немцев большой активности не наблюдается». Я разговаривал по телефону со Штраусом и командиром VIII армейского корпуса (Хейнц), чтобы еще раз напомнить им о стратегической важности скорейшего очищения «смоленского котла». Поскольку в дневном рапорте 9-й армии предлагается снять с линии фронта вокруг «котла» три дивизии, я послал в 9-ю армию телекс, потребовав «завершить уничтожение противника в районе «смоленского котла» ко 2 августа».

Атака Гудериана на Рославль развивается успешно.

Штраус (9-я армия) решил начать атаку на Великие Луки 2 августа, в связи с чем потребовал обеспечить поддержку со стороны Люфтваффе, каковая и была ему обещана.

Снова позвонил Вейхсу и осведомился, не пора ли начинать выдвижение XXXXIII корпуса. Его аргументы «против» впечатления на меня не произвели. Мне, возможно, удастся высвободить танковое соединение для развития атаки на восточном берегу Днепра к 9 августа. Вейхс же придерживается мнения, что нам следует использовать к своему преимуществу благоприятную ситуацию и атаковать [112] сразу всеми силами, не дожидаясь подхода танкистов. Пришла новая директива от Верховного командования сухопутных сил, отменявшая прежние инструкции и предлагавшая группе армий готовиться к наступлению как в юго-западном, так и в восточном направлениях. Судя по всему, атака в северо-восточном направлении силами группы Гота предана забвению.

2/8/41

Русские в течение ночи построили временный мост на восточном фронте «смоленского котла» и, как выразился сегодня один летчик, «драпают на восток»! 3-я танковая группа пытается захватить переправу атаками с северного направления. Я отдал приказ 17-й танковой (Арним) и 20-й моторизованной (Цорн) дивизиям перекрыть противнику все пути отхода из «котла». Ситуация с мостом прояснилась во второй половине дня: как оказалось, части 20-й моторизованной дивизии отошли из деревни Ратчино, где русские позднее начали возводить мост, чуть ли не три дня назад! Я сразу же перезвонил в штаб-квартиру 9-й армии, где застал одного только начальника штаба, который и получил от меня строгое указание сегодня же покончить с «котлом».

Тяжелое положение сложилось в 293-й полевой дивизии, дислоцирующейся в крайней оконечности южного крыла 2-й армии. Она основательно получила по носу около Птичи. Впрочем, этого можно было ожидать, поскольку мне, к сожалению, не удалось предотвратить эту неудачу своевременным выдвижением XXXXIII корпуса. Я позвонил в штаб-квартиру 2-й армии и сказал, что лично отдам приказ о начале атаки, если этого не сделает командование армии. На это мне сказали, что атака запланирована на 4 августа. [113] Атака левого крыла 9-й армии на Великие Луки захлебнулась. Пехотная дивизия (251-я) подойти к городу вовремя не смогла.

Атака на Рославль по-прежнему развивается успешно. На этом направлении войск у противника немного, и наши потери невелики. Жаль, что мы сейчас тоже на пределе возможностей, и затягивать с отводом танковых групп на отдых и переформирование более не можем.

3/8/41

Ездил в VIII (Хейнц) и V (Руоф) корпуса. Оба понесли в боях значительные потери, особенно в офицерском составе, но своими боевыми успехами гордятся. Сражение за «смоленский котел» приближается к завершению. V корпус создал дополнительный «малый котел» внутри «большого»; при очистке «малого» захвачено несколько тысяч пленных и большое количество военного имущества. Число пленных, захваченных в Рославле, тоже довольно значительно.

4/8/41

Утром приехал фюрер; он в самой сердечной манере поздравил нас с «беспрецедентным успехом».

Я вкратце обрисовал ему ситуацию. Из возникшей вслед за тем дискуссии выяснилось, что фюрер не совсем ясно представляет себе, как в дальнейшем должны развиваться наступательные операции. Один из возможных вариантов — наступление в восточном направлении. Я с радостью воспринял это известие и сказал, что на этом направлении мы наверняка встретим и уничтожим последние оставшиеся в распоряжении противника кадровые части. Потом Гудериан (2-я ТГ) и Гот (3-я ТГ) рассказали о положении в танковых войсках. Фюрер сразу же согласился с [114] тем, что отдых, перегруппировка и пополнение танковых частей потребуют известного времени, и пообещал сделать все возможное, чтобы заменить в танковых дивизиях изношенную материальную часть. Несколько позже, отвечая на вопрос фюрера, я заговорил о положении гражданского населения на оккупированных территориях и высказал озабоченность по поводу того, удастся ли нам найти достаточное число рабочих рук, чтобы убрать нынешний урожай и распахать землю под новый.

Основываясь на дошедших до меня слухах, которые, как потом выяснилось, оказались преувеличенными, я предложил полицейскому генералу Небелю, отвечавшему за безопасность моих тылов, но под моей непосредственной командой не состоявшему, прекратить всякие экзекуции в пределах моего сектора фронта, за исключением тех случаев, когда дело касается вооруженных бандитов и преступников. Герсдорф доложил, что Небель твердо ему это обещал.

Вчера несколько церквей из тех, что большевики превратили в кинозалы или «богопротивные выставки», получили возможность снова проводить службы. На открытие собралось много народу. Некоторые богомольцы пришли издалека. Они вымыли помещения и украсили их цветами. Многие изображения Христа и иконы, которые религиозные люди десятилетиями прятали от властей, были принесены к церквям и водворены на подобающее им место. Когда закончилась военная служба, верующие, среди которых много молодых людей, устремились во внутренние приделы храмов и стали целовать священные предметы, в том числе кресты, висевшие на шеях военных капелланов. Многие не выходили из храмов и молились до самого вечера. Похоже, этими людьми будет нетрудно руководить!

«Смоленский котел» доживает последние часы. Значительные силы противника также окружены под Рославлем. Около Ельни русские перешли в атаку и прорвали наши передовые линии. [115]

5/8/41

ХХХХШ корпус перешел наконец в атаку на правом крыле 2-й армии. Северное крыло XXXV корпуса, который должен наступать через болота в верхнем течении Птичи, также медленно двинулся вперед. Вклинивание противника в наши боевые порядки в районе Ельни ликвидировано; в этом районе боевых действий установилось затишье. Полагаю, так оно будет и впредь, поскольку атаковать там русским нет никакого смысла, коль скоро изменить положение под Смоленском они более не в силах. Сражение под Смоленском закончилось; число пленных и количество захваченного военного имущества очень велики! Кроме того, русские потерпели серьезное поражение под Рославлем. За линией фронта на правом крыле 2-й армии тыловые войска продолжают вести бои с русским кавалерийским корпусом, от которого, надеюсь, уже мало что осталось.

Предварительным условием для проведения дальнейших операций является разгром врага на флангах группы армий. Не могу сказать, что мне нравятся планы 2-й армии относительно атак на южном фланге. Положение там значительно бы упрочилось, если бы ХХХХШ корпус начал атаку несколько дней назад. Но я надеюсь, что русские, много и безуспешно там атаковавшие, уже выдохлись, и серьезного сопротивления оказать не смогут.

Атаку на северном крыле 2-й армии необходимо повторить, а это проще сказать, чем сделать. Надеюсь, нам удастся к этому времени довести до нужной кондиции хотя бы одну танковую дивизию, чтобы задействовать ее в атаке. Верховное командование сухопутных сил издало приказ, в соответствии с которым по крайней мере одна дивизия II корпуса (Брокдорф-Алефельдт) группы армий «Север» должна подключиться к атаке в южном направлении со стороны Холма, поддержав таким образом наступление се верного [116] крыла 2-й армии. Я, признаться, не очень-то в это верю, поскольку у группы армий «Север» полно других забот.

Вечером издал приказ следующего дня:

«С уничтожением русских дивизий, попавших в окружение у Смоленска, трехнедельное сражение за Днепр, Двину и Смоленск завершилось блестящей победой германского оружия и германского духа. Взято в плен 309110 солдат и офицеров, захвачено и уничтожено 3 205 танков, 3 000 артиллерийских орудий и 341 самолет. И эти данные еще далеко не полны. Это великое достижение уже вошло в анналы истории! Солдаты! Я взираю на вас с благодарностью и гордостью, так как только благодаря вам стал возможен этот грандиозный успех. Да здравствует фюрер!»
6/8/41

Тщательное изучение предложения 2-й армии относительно атаки на ее правом крыле, которую планируется начать 7 августа, выявило такое странное обстоятельство, что атака по всему днепровскому фронту и в направлении сильно укрепленного Жлобина будет осуществляться силами одной-единственной дивизии. Не приходится сомневаться, что по этой причине атака на правом крыле обречена на неудачу. Казалось бы, главный удар должен наноситься слева? Но там каждая дивизия удерживает фронт протяженностью не менее двенадцати километров, а находящиеся за боевыми порядками резервы состоят из одного пехотного полка и кавалерийской (1-й) дивизии. Нет, так дело не пойдет! С тяжелым сердцем я отдал приказ отложить атаку и попросил Вейхса приехать ко мне для серьезного разговора. Совершенно случайно в штаб-квартиру группы армий в это время заехал Гальдер. Он согласился с моей точкой зрения. Гальдер также присутствовал при обсуждении плана Вейхса, когда я изложил свою концепцию [117] атаки. Гальдер снова со мной согласился. Между тем моя концепция очень проста: необходимо усилить крылья за счет центра. Для этого следует передвинуть ХХХХШ корпус в район южнее Жлобина, забрать дивизию из центра, а также передвинуть 162-ю дивизию (Франке) на восточное крыло. И еще: на левом крыле обязательно должна быть задействована танковая дивизия. Гудериан категорически против передачи Вейхсу танковой дивизии. Ради этого он даже готов пойти на неподчинение приказу. Я симпатизирую этому человеку, мне по душе его стремление обеспечить своей группе полноценный отдых и пополнение, но на этот раз он зашел слишком далеко! Гальдер вообще считает, что мы сможем приноровиться к русскому методу ведения войны без оглядки на фланги, только задействовав на крыльях фронтов отдельные танковые дивизии, которые обеспечат их безопасность и продвижение.

Если это условие соблюдено не будет, то мы, по мнению Гальдера, получим непомерно длинные, растянутые фланги. Между прочим, в моем секторе фронта наблюдается именно такая картина.

7/8/41 .

Утром пришел любопытный рапорт относительно того, что противник под Рославлем отступил на юг и, в особенности, на юго-восток. Я приказал Гудериану немедленно провести разведку силами моторизованных подразделений, чтобы выяснить, что там происходит в действительности. Позже Гудериан предложил воспользоваться брешью, оставленной противником около Рославля, чтобы опрокинуть русских в крайней оконечности его правого крыла или на фронте 7-й (пехотной) дивизии силами 3-й (Модель) и 4-й (Фрейер фон Лангерман унд Эрленкамп) танковых дивизий с целью устранения всякой угрозы с этого направления. Кроме того, Гудериан сказал, что по [118] еле выполнения этой задачи, с которой он надеется справиться до 9 августа, он может 10 августа начать наступление в юго-западном направлении в сторону Краснополья, чтобы уничтожить войска русских, противостоящих восточному крылу 2-й армии. При таких условиях задействовать танковую дивизию на левом крыле 2-й армии будет не нужно! Так как к вечеру сведения об отступлении противника подтвердились, я предоставил Гудериану свободу действий и послал к нему Грейффенберга с тем, чтобы он напомнил ему, что атака на Краснополье должна начаться не ранее 10 августа, да и то если ситуация позволит, и что после захвата Краснополья наибольшее значение приобретает движение в сторону Чечерска.

В течение дня обсудил эти планы с Гальдером, который с ними согласился. 2-я армия получила соответствующие инструкции и приказ стоять наготове, чтобы начать атаку в тот момент, когда танки Гудериана на восточном крыле обозначат свое присутствие.

Крайняя оконечность правого крыла продолжает оставаться постоянным источником беспокойства.

Я попытался убедить 2-ю армию в важности быстрого продвижения вперед для обеспечения флангового прикрытия XXXXIII корпуса, которому предстояло переправиться через Березину и подготовиться к атаке через Днепр. К сожалению, потерян еще один день, несмотря на тот факт, что передовая дивизия XXXV корпуса уже достигла Березины. Дело в том, что в этом месте Березина достигает 300 метров в ширину, а оснастка для строительства временного военного моста еще не прибыла.

На других участках фронта группы армий отмечаются спорадические атаки противника, не настолько, однако, серьезные, чтобы они могли помешать отводу с фронта танковых частей.

Ситуация, впрочем, продолжает оставаться напряженной. Если я хочу создать резерв и пытаюсь отвести для этого [119] с линии фронта хотя бы одну дивизию, мне сразу заявляют, что это «совершенно невозможно». Стоит только Верховному командованию сухопутных сил проведать, что какая-нибудь дивизии подходит из тыла к моему сектору фронта, как у меня в прямом смысле выхватывают ее из рук! Имея все это в виду, я написал командующим армиями и бронетанковыми группами с тем, чтобы поставить их в известность о подобной политике Верховного командования сухопутных сил, и предложил им опираться главным образом на собственные силы. Честно говоря, не понимаю, как при таких условиях можно рассчитывать на проведение крупномасштабной операции — это не говоря уже о том, что боевая ценность войск из-за непрерывных переходов и сражений постоянно снижается. Надо, однако, признать, что положение русских в этом смысле еще хуже! Вечером вместе с армейским коммюнике пришла теплая поздравительная телеграмма от старого фельдмаршала фон Макензена.

8/8/41

VII корпус атаковал на юге от Рославля, почти не встретил по пути сопротивления и в течение дня продвинулся южнее и юго-восточнее Рославля на 30 километров. Противник и в самом деле здесь отступил — или у него просто не хватает сил, чтобы заделать брешь, образовавшуюся в его обороне после нашей неожиданной атаки. Если атака в юго-западном направлении ХХIV танкового корпуса все-таки начнется в ближайшие дни, она сможет значительно облегчить напряженную ситуацию на фронте. А о том, что ситуация в моем секторе фронта сложилась напряженная, свидетельствуют хотя бы просьбы 9-й армии, которые следуют одна за другой. Армия просит разрешения задействовать свои последние резервы, сократить по возможности находящийся в зоне ее ответственности участок фронта, а [120] также усилить ее позиции силами 14-й (моторизованной) дивизии, которая совсем недавно была отведена с линии фронта на отдых и переформирование. Во второй половине дня пришел телекс из 3-й танковой группы, в котором меня настоятельно просили 14-ю дивизию на фронте не задействовать!

В ответ на просьбы армии я предложил ей ответить на следующие три вопроса:

«1. В состоянии ли армия удерживать свои позиции без подключения танковых частей?

Может ли при существующем положении вещей проводиться атака на Великие Луки?

В состоянии ли армия в обозримом будущем начать новую наступательную операцию?»

Когда вечером в штаб-квартиру пришел подробный отчет о положении дел в 9-й армии, я уже направил в ее расположение свою последнюю дивизию, а также передислоцировал в ее ближние тылы 14-ю моторизованную дивизию в качестве резерва. Сокращение линии фронта в секторе 9-й армии посредством ликвидации выступа в районе Белого я оставил на усмотрение армии, но предупредил ее, что ей, возможно, снова придется занимать Белое в ходе новой наступательной операции.

В танковую группу Гудериана отправлены приказы об атаке на Краснополье и о подготовке наступления в направлении Чечерска после уничтожения противника на участке перед фронтом 7-й дивизии. Гудериан предлагает двигаться сразу в направлении Гомеля, что совершенно правильно и что я обязательно бы одобрил, если бы XXXXIII корпус, дислоцирующийся в крайней оконечности южного крыла 2-й армии, не отставал так сильно от центра. В этой связи задействовать его в качестве одного из полукружий клешей, которые должны сомкнуться вокруг Гомеля, не представляется возможным. Исходя из этого, а вернее, по той простой причине, что XXXXIII корпус испытывает [121] при форсировании Березины большие трудности, я отдат приказ 2-й армии о формировании отдельного сводного батальона, который был бы в состоянии достичь Днепра 10 августа. Я также отдал аналогичный приказ XXXV корпусу, хотя отлично представляю себе, какие трудности ему придется преодолеть во время марша под проливным дождем по полузатопленным грунтовым дорогам. Я хорошо понимаю, что все это почти за пределами возможностей 2-й армии, но мой долг — заставить людей двигаться.

9/8/41

Гудериан начал атаку совместно с XXIV танковым корпусом. Танки по заполненным жидкой грязью дорогам продвигаются очень медленно.

Когда Грейффенберг сообщил мне, что Верховное командование сухопутных сил проявляет большую заинтересованность по отношению к нашим операциям на северном крыле, я позвонил Гальдеру и сказал, что я не в восторге от необходимости атаковать с юга в северном направлении. Однако это единственно доступный для нас путь по причине невозможности наступления через Великие Луки с поворотом к северу из-за сильно заболоченной местности в этом районе. Гальдер спросил, собираемся ли мы задействовать там танки. Я ответил: если Верховное командование сухопутных сил считает, что время терпит, я готов ждать, пока танковая группа Гота закончит переформирование и сможет приступить к боевым действиям. На это Гальдер сказал, что он был бы рад развить запланированную нами атаку на северном крыле в операцию более крупного масштаба, так как в настоящее время Верховное командование сухопутных сил проявляет большой интерес к избранному нами направлению. Я ответил, что решающим фактором любого наступления на этом направлении является [122] вопрос готовности танковой группы Гота. Я также сказал Гальдеру, что у командования 9-й армии перспектива наступления в настоящее время большого энтузиазма не вызывает, так как у него, да и у меня тоже, складывается впечатление, что Верховное командование сухопутных сил переоценивает силы армии. Вечером Гот доложил, что будет готов наступать к 20-му (августа). Я передал это сообщение Гальдеру и сказал, что мы, вероятно, сможем начать атаку 23 августа.

Днем мне нанес визит Вейхс, выразивший недовольство по поводу того, что я слишком уж подгоняю его правое крыло. Я попытался объяснить ему, что нам ничего другого не остается; в результате мы достигли взаимопонимания и распрощались, пребывая в добром расположении духа.

Вейхс хочет провести атаку на Рогачев даже при условии, что танкисты не смогут принять в ней участие. Однако он настаивает на подключении XXXXIII корпуса, каковое может произойти не ранее 14 августа. В этой связи Вейхс, чтобы не терять времени, предлагает начать атаку уже 13 августа. Я не возражаю.

10/8/41

Атака XXIV танкового корпуса развивается хорошо. Незаметно, впрочем, чтобы корпус обеспечил себе достаточное жизненное пространство, чтобы в дальнейшем продолжить движение к Чечерску. Вечером пришло предложение от Гудериана остановить продвижение XXIV корпуса после того, как ситуация с 7-й дивизией прояснится, развернуть его в противоположном направлении и попытаться использовать возникшую в обороне противника брешь под Рославлем для атаки сильным правым крылом 2-й танковой группы противостоящих ей на востоке русских войск в направлении с юга на север. Гудериан мотивирует это тем, что на его южном фланге русские основательно выдохлись. [123] Идея, конечно, смелая, но из тех, что требуют основательного изучения. К примеру, русские под Ельней далеко еще не выдохлись — даже наоборот! По данным разведки, противник подтягивает туда сильные резервы. Иначе говоря, запланированная Гудерианом атака может, конечно, достичь определенного тактического успеха, но когда 2-я танковая группа втянется в бои с войсками противника, которые подходят со стороны Москвы, ее продвижение почти наверняка застопорится. Наш предыдущий опыт свидетельствует, что противник задействует на этом направлении все, что ему удается наскрести у себя в тылу. Танковая группа Гудериана (2-я ТГ) все-таки слишком слаба, чтобы самостоятельно совладать со всей этой массой войск; между тем, у 4-й и 9-й армий полно своих забот, а танковая группа Гота (3-я ТГ) не будет готова к началу боевых действий ранее 20 августа. Таким образом, вся эта операция по мере ее развития может поставить 2-ю бронетанковую группу в тяжелое положение без всяких гарантий достижения ею стратегического успеха. Мы, конечно, можем пойти на такой риск, и даже более значительный, но не раньше, нежели 2-я армия разобьет находящегося непосредственно перед ней противника.

При всем том я, чтобы помочь 2-й танковой группе обеспечить необходимое жизненное пространство, приказал IX армейскому корпусу атаковать в направлении Десны и за ней — в полном соответствии с предложением Гудериана. Если указанная атака будет развиваться успешно, это снимет давление с ельнинского выступа, позволит мне сократить линию фронта, подтянуть резервы и создать прочную стартовую площадку для дальнейших операций более крупного масштаба.

Чтобы окончательно себе уяснить, возможно ли прямое участие XXIV танкового корпуса в наступлении 2-й армии, я задал Гудериану по телексу вопрос, могу ли я ожидать [124] продолжения атаки корпуса в направлении Чечерска. Ответ:

«Нет. Это будет означать разгром корпуса».

В свете приказа об отдыхе и пополнении танковых групп мне пришлось с таким ответом примириться. Я проинформировал 2-ю армию о том, что ей рассчитывать на прямую поддержку XXIV корпуса не приходится, после чего дал разрешение на проведение атаки.

11/8/41

Утром обсуждал с Гудерианом сложившуюся ситуацию. Он согласен с моим предложением наступать через Десну силами XII и IX корпусов.

2-я армия хочет начать наступление 12 августа. Одна дивизия ее левого крыла присоединилась сегодня к атаке XXIV танкового корпуса. Рассчитывать на большой успех тут не приходится, так как позиции этой дивизии растянуты по фронту на 30 километров. XXIV танковый корпус в настоящее время ведет сражение перед фронтом 7-й дивизии с попавшим в окружение противником, который оказывает ожесточенное сопротивление. Одновременно корпус атакует силами нескольких батальонов в направлении Краснополья и Костюковичей.

Грейффенберг ездил в штаб-квартиру Верховного командования сухопутных сил, чтобы обсудить все нерешенные вопросы, а заодно выяснить, что побуждает Верховное командование сухопутных сил переоценивать силы и возможности 9-й армии. Верховное командование с порога отвергло планы Гудериана о крупном наступлении в восточном направлении, но намеченное мной тактическое наступление через Десну сочло вполне полезным и целесообразным. Главнокомандующий (Браухич) издал наконец приказ о подключении танков к атаке на северном крыле. Это радует, поскольку избавляет от дальнейших препирательств [125] с Готом и командованием 9-й армии. Браухич, кроме того, «приказал» частям группы Гудериана атаковать в направлении Чечерска и Гомеля. Если XXIV танковый корпус не в состоянии наступать на Чечерск, это должны сделать за него другие танковые соединения. Но при нынешнем плохом состоянии материальной части танковых дивизий у меня есть большие сомнения относительно того, что этот приказ может быть выполнен.

12/8/41

Атака 2-й армии, которая началась на восточном берегу Днепра, развивается хорошо. ХХХХШ корпус, который идет на правом крыле, атаковать через Днепр ранее послезавтрашнего дня, скорее всего, не сможет. Жаль, что нельзя задействовать танки на левом крыле для атаки к западу от Сожи. Вейхс понимает, что основные усилия необходимо сосредоточить на правом крыле.

Противник, окруженный в районе XXIV танковым корпусом и 7-й дивизией, все еше держится. В этой связи возможность наступления XXIV корпуса на Гомель представляется все более эфемерной, особенно если учесть, что 4-я танковая дивизия встретила сильное противодействие в районе Костюковичей, а также подверглась атакам противника на ее восточном фланге.

На всем остальном протяжении фронта группы армий русские то тут, то там атакуют небольшими силами. Однако вчерашняя атака около Ельни привела к новому, более глубокому вклиниванию в наши боевые порядки; пора уже как-то переломить ситуацию на этом направлении. Позиции 9-й армии также неоднократно были атакованы. Позавчера русские прорвали оборону в секторе 5-й дивизии и даже добрались до места расквартирования дивизионной артиллерии.

Я постоянно ломаю голову над тем, где и как раздобыть [126] хоть какие-нибудь резервы. Мне обещаны испанская дивизия, а также 12-я (Зейдлиц-Курцбах)и 183-я (Диппольд) дивизии, которые предположительно должны прибыть в район Гродно 18 августа. Но от Гродно до фронта 600 километров! Придется задействовать все активные дивизии, дислоцирующиеся в моих ближних тылах, и поставить в известность Верховное командование сухопутных сил о том, что сейчас на фронте для меня представляет ценность каждый человек.

Группа армий «Север» наступает не так быстро, как ожидалось.

Группа армий «Юг» (Рундштедт) застряла на Днепре. А я, с моими 147 дивизиями, четыре из которых скованы боями в тылу, и двумя бронетанковыми группами, которые могут быть готовы к продолжению наступления не ранее 15 и 20 августа, да и то частично, вынужден противостоять главным силам русской армии на более чем семисоткилометровом фронте. Противник, несмотря на огромные потери в людях и технике, ежедневно атакует меня в нескольких пунктах, так что говорить о перегруппировании или каком-либо маневре войсками по фронту пока не приходится. Если русская оборона не рухнет в ближайшее время в каком-нибудь месте, поставленная перед нами цель по уничтожению главных сил русской армии в зоне ответственности группы армий «Центр» до зимы вряд ли будет достигнута.

13/8/41

Наступление 2-й армии развивается хорошо. Гудериан захватил в Кричеве более 16 000 пленных и 76 артиллерийских орудий. Уж и не знаю, удастся ли мне задействовать танки с этого направления для наступления на Гомель. Может статься, что когда для этого настанет удобное время, [127] танковые дивизии уже будут находиться в неудовлетворительном для атаки состоянии.

Русские продолжают атаковать в районе Ельни. Помимо этого на всем фронте отмечаются лишь спорадические беспокоящие атаки.

14/8/41

Имела место новая атака в районе Ельни. Успешное наступление 2-й армии продолжается. Утром звонил Гудериану, попросил его проинформировать меня относительно сложившегося у него положения. Выяснилось, что он планирует продвинуться на противоположном берегу Десны куда дальше, нежели это было оговорено. Сказал ему, что об этом не может быть и речи. Гудериан также сообщил мне, что у командира находящегося под Ельней XX корпуса (Матерна) остался в резерве только один батальон. Похоже, ельнинский выступ нам удержать не удастся. Гудериан считает, что его можно удержать, но только при следующих условиях: Если ему будет позволено дойти со своими танками до восточной оконечности большого лесного массива на противоположном берегу Десны.

Если будет значительно увеличено снабжение боеприпасами 2-й танковой группы.

Если удастся осуществить налет крупными силами Люфтваффе на Ельню.

Если эти условия соблюдены не будут, ельнинский выступ придется оставить.

Коротко обрисовав Браухичу положение группы армий, я поставил его в известность о том, что запретил Гудериану проводить дальние миссии на противоположном берегу Десны. С другой стороны, в свете нынешних событий под Ельней я сомневаюсь также и в том, что ограниченное наступление в восточном направлении сможет в конечном [128] счете значительно облегчить положение. Я не мог также обещать значительного увеличения поставок амуниции, так как в этом отношении уже сделано все возможное. Другое дело, поддержка с воздуха. Вчера я поставил в известность командование 2-го воздушного флота о необходимости концентрированной воздушной атаки в районе Ельни вместо ранее оговоренной атаки в поддержку наступления 2-й армии. Но рейхсмаршал отдал противоположный приказ. Я потребовал от Браухича прояснить этот вопрос, так как при подобном положении вещей рациональное командование становится невозможным.

Браухич пообещал мне оказать воздействие на рейхс-маршала, после чего сказал, что тактические атаки нам следовало бы прекратить, чтобы сберечь ресурсы для дальнейших операций. Что же касается ельнинского выступа, то он, Браухич, сам будет решать, удерживать его или нет.

Браухич продолжает настаивать на обеспечении лучшего прикрытия крайней оконечности правого фланга группы армий в районе Мозыря. Я издал соответствующие приказы для 2-й армии. Гудериан также был проинструктирован на этот счет. Атака через Десну была отозвана.

Решение относительно ельнинского выступа было получено вечером. Текст содержал множество всяческих «если» и «но», однако смысл его был ясен: Главнокомандующий перекладывал ответственность за выступ на мои плечи, Это послание, на мой взгляд, содержало только одно интересное положение — в нем говорилось о возможности большого наступления группы армий в восточном направлении!

Темпы наступления группы армий «Север» ускорились. При всем том русские смогли организовать атаку силами мобильных соединений в северо-западном направлении между озером Ильмень и городом Холм. В этой связи Верховное командование сухопутных сил осведомляется, могу ли я передвинуть часть сил группы Гота в северном направлении. Поскольку моторизованные дивизии в настоящее [129] время ждут присылки новых боевых машин и транспортных средств, похоже, что ранее 18 августа они выступить в поход не смогут.

15/8/41

Снова расспрашивал Гудериана о ельнинском выступе. Он надеется, что ему удастся удержать его силами двух дивизий IX корпуса. При этом высвободится дислоцированная там моторизованная дивизия, а также дивизия, находящаяся в резерве. В принципе это возможно, и в настоящее время обсуждается. Но трудно дать окончательный ответ на вопрос, что лучше: удерживать выступ или оставить его. Если русские будут продолжать атаковать выступ, тогда удерживать его невыгодно. Если же они прекратят атаки, что вполне может быть, тогда выступ стоит сохранить, поскольку он не только станет опорным пунктом для наших дальнейших атак в восточном направлении, но и даст возможность обеспечить определенное прикрытие для смоленского железнодорожного узла и шоссейной дороги Смоленск — Москва.

Атака 2-й армии развивается успешно. Нет никакой необходимости задействовать XXIV танковый корпус в направлении Гомеля, чтобы атаковать его с тыла, так как все части, которые противник хотел вывести из этого «котла», наверняка уже выведены. Кроме того, Гудериан докладывает, что у его танков не хватит горючего, чтобы дойти до Гомеля. Техника же в корпусе настолько изношена, что для того, чтобы она смогла принять участие в более крупных операциях, ее необходимо уже сейчас ставить на ремонт.

Разговаривал с Гальдером. Оказывается, после того как мы с Гудерианом договорились XXIV корпус в направлении Гомеля не задействовать, Браухич, не зная об этом, принял по этому вопросу противоположное решение! В этой связи пришлось договариваться об отмене уже изданного приказа. [130] Вчера в мою штаб-квартиру пришел приказ передать моторизованную дивизию группе армий «Север». В директиве сказано, что атака русских мобильных сил с юго-востока, нацеленная в тыл и фланг указанной группы армий, угрожает сорвать ее наступление на Ленинград. Сегодня получил новый, расширенный вариант приказа, требовавший передачи группе армий «Север» одной танковой и одной моторизованной дивизий. Я позвонил Гальдеру и сказал, что после тяжелых боев, которые вела 9-я армия и которые основательно ее ослабили, выполнить вышеупомянутый приказ мне будет весьма затруднительно. Далее я сообщил ему, что вынужден, помимо всего прочего, удерживать чрезвычайно протяженный фронт с позициями, которые для долговременной обороны не приспособлены, по причине чего танковые дивизии необходимы группе армий для создания системы активной, мобильной обороны. Через некоторое время мне перезвонил Браухич, и я сказал ему то же самое. Он пытался переубедить меня, ноя продолжал стоять на своем. Когда же он сказал, что группа армий «Север» взывает о помощи, я официальным тоном ответил, что отдаю себе отчет в необходимости принесения жертв ради общей победы. Однако передача моторизованных соединений может иметь для моего фронта столь серьезные последствия, что я считаю своим первейшим долгом отстаивать ранее высказанное мнение. Я, конечно, не вижу всей картины, поэтому, должно быть, мне трудно понять, почему для усиления группы армий «Север» нельзя направить танковые дивизии, предназначенные для Франции?

16/8/41

Вклинивание русских в боевые порядки группы армий «Север» вызвало настоящий переполох. Вчера поздно вечером я получил письменный приказ немедленно передислоцировать в северном направлении части танковой и [131] моторизованной дивизий вне зависимости от степени их боеготовности. Утром Браухич позвонил мне, чтобы не отказывать себе в удовольствии лично выслушать мой рапорт относительно отправки дивизий.

Атака 2-й армии привела к окружению войск противника к востоку от Жлобина. Противник, естественно, прилагает все усилия к тому, чтобы вырваться из окружения. Перед Гомелем он до сих пор то тут, то там огрызается контратаками и оказывает ожесточенное сопротивление.

Гудериан столкнулся с серьезным противодействием со стороны противника, контратаковавшего находящуюся на его правом крыле 4-ю танковую дивизию. Его левое крыло при этом продолжает успешно развивать наступление и уже достигло населенного пункта Мглин.

Меня удивляет пассивность русских в районе бреши на юге от Рославля. Я предлагаю следующее объяснение этого феномена: противник отвел большую часть своих сил за Двину, а те подразделения, которые у него еще осталось на этой стороне, просто пытаются выиграть время. У Верховного командования сухопутных сил на этот счет другое мнение. Они считают, что русские армии «здесь практически уничтожены»!

Вечером пришло известие, что главные силы 2-й армии стягивают кольцо вокруг оказавшихся в «котле» войск противника, но что Гомель при этом все еще не взят. Я предложил Вейхсу бросить все части, какие только можно снять с позиций вокруг «котла», на Гомель. Далее я сказал, что рапорты пилотов позволяют сделать вывод об отходе противника в восточном направлении с крайней оконечности его правого фланга, где держит фронт XXXV корпус. В этой связи корпусу необходимо, не теряя времени, нанести по отступающему противнику сокрушительный удар. Вейхс признал, что находящийся напротив XXXV корпуса противник и в самом деле ведет себя пассивно. [132]

17/8/41

Выяснил, что 2-я армия послала в направлении Гомеля значительные силы. Я издал приказ, требовавший в дополнение к этому передвинуть в восточном направлении дивизию из района Чечерска. Части этой дивизии должны захватить переправу на юго-востоке от Чечерска, отремонтировать находящийся там мост и, оказывая давление на противника, подготовить почву для дальнейшего продвижения армии к востоку. Чрезвычайно важно, чтобы армия как можно быстрее и дальше продвинулась в восточном направлении, воспользовавшись ослаблением противника, достигнутым благодаря успешным для нас сражениям под Рославлем и Гомелем. В этой связи я дал согласие на перевод 1-й кавалерийской дивизии на восточный берег Сожи. Следующий намеченный мной рубеж, к которому должна выйти армия, развивая наступление, проходит по линии Клинцы — Климовичи.

Гудериан торопит события! Сегодня он изъявил желание наступать своим левым крылом в направлении Стародуба. Я согласился лишь с посылкой в указанном направлении мобильных разведывательных подразделений. Согласно плану, Гудериан должен наступать через Клинцы в направлении Гомеля, послав заслоны, обеспечивающие безопасность его левого фланга, в район Унеча.

Крупные силы русских атаковали в секторе 9-й армии, заставив отступить V корпус (Руоф).

Подполковник Крист, офицер Генерального штаба, ездивший в XXXV корпус (Кемпф), дислоцирующийся на восточной оконечности Припятских болот, вернулся и сообщил, что перспективы корпуса при атаке на Мозырь выглядят далеко не блестяще — в основном из-за угрозы на флангах. У меня сложилось аналогичное впечатление. Не знаю, что Верховное командование сухопутных сил хочет достичь взятием Мозыря, на чем оно продолжает настаивать. [133]

18/8/41

В разговоре с Браухичем сказал, что Мозырь лежит за рекой и обширными болотами и что для его захвата придется задействовать два армейских корпуса. Браухич ответил, что на захвате Мозыря не настаивает, его больше беспокоит находящаяся рядом переправа, которую необходимо перекрыть. Я сказал, что этим ничего достигнуто не будет, так как русские просто обойдут войска прикрытия восточнее, и добавил:

«Решить эту головоломку можно лишь атакой 6-й армии (Рейхенау), находящейся в крайней оконечности северного крыла группы армий «Юг»!»

Я приказал 2-й армии (Вейхс) выдвинуть 167-ю (Триренберг) и 34-ю (Бехлендорф) дивизии к линии озеро Вичолка — Костюковичи и захватить переправы, необходимые для дальнейшего наступления. Вскоре после того, как приказ был отдан, армия доложила, что сопротивление в районе «котла» у Жлобина сломлено. Я поздравил Вейхса с успехом и попросил его переадресовать ХХХХШ корпус в направлении Гомеля. Кроме того, я предложил ему как можно быстрей перерезать коммуникации между Речицей и Гомелем силами передовых подразделений.

Вечером пришел рапорт о том, что атака XXXV корпуса имела весьма скромный успех. Кроме того, она стоила нам неоправданно больших потерь, и я пожалел, что не настоял на ее отмене.

Противник продолжает атаковать крупными силами позиции 9-й армии, конкретно — на северном крыле VIII корпуса и по всему фронту V корпуса. На ельнинском выступе сравнительно тихо: немецкие пропагандисты, вооруженные громкоговорителями, убедили 500 русских солдат дезертировать.

Наступление группы армий «Север» успешно развивается. Верховное командование сухопутных сил пришло к [134] выводу, что, забрав у меня моторизованные подразделения, допустило ошибку. Однако со стратегической точки зрения успех группы армий «Север» трудно переоценить, так как, если указанная группа армий в дальнейшем повернет к Москве, у нас впервые с начала этой кампании появится шанс объединить усилия групп армий «Север» и «Центр» в наступлении на московском направлении.

19/8/41

2-я армия ворвалась в Гомель. В уличных боях принимают участие вооруженные охотничьими ружьями гомельские индустриальные рабочие. Гудериан продвигается к Гомелю довольно медленно.

Я приказал 2-й армии «не теряя времени» наступать к генеральной линии Мглин — Ершичи; через некоторое время туда со стороны Речицы должен подтянуться и XXXV корпус. По достижении указанного рубежа, 2-я армия должна передать в мое распоряжение две или три дивизии. Танковой группе Гудериана предлагается обезопасить наступление 2-й армии, удерживать населенные пункты, которые ей удастся захватить, а также, по возможности, предоставить отдых личному составу.

Вечером еще раз связался с Вейхсом и указал ему на необходимость поддержания высокого темпа наступления. Если 2-я армия в ближайшее время добьется успеха в своем секторе, а 9-й армии удастся на своем северном крыле захватить Великие Луки, атака на которые стоит на очереди, тогда перед всей группой армий открывается перспектива скорого наступления в восточном направлении.

9-я армия докладывает, что противник ворвался в расположение наших войск на левом крыле VIII корпуса. 161-я дивизия истекает кровью и находится на пределе возможностей. Складывается такое впечатление, что русские чуть [135] ли не воочию следили за тем, как за фронтом 9-й армии осуществлялась передислокация моторизованных дивизий в северном направлении.

20/8/41

Прорыв на фронте 161-й дивизии оказался настолько серьезным, что Гот, который временно принял на себя командование 9-й армией из-за болезни Штрауса, вызвал на подмогу свои последние резервы — 7-ю танковую и 14-ю моторизованную дивизии. Сегодня во второй половине дня 7-я танковая дивизия должна контратаковать в секторе 161-й дивизии, чтобы восстановить положение. Я предложил Готу задействовать в этом секторе и 14-ю моторизованную дивизию. Гот, однако, сообщил, что 14-я дивизия не смогла вовремя подойти к линии боевого соприкосновения, так как ее пути пересеклись с путями 19-й и 20-й танковых дивизий. Последние подтягиваются к северному крылу, чтобы принять участие в завтрашнем наступлении.

Я проинструктировал Гудериана относительно отвода моторизованной дивизии «СС» в направлении Смоленска. Там она будет в пределах досягаемости на тот случай, если положение 9-й армии, в особенности ее VIII корпуса, ухудшится. По той же причине я — не без сопротивления со стороны собственных штабистов — издал приказ о переброске из тыла по железной дороге к Смоленску подразделений 87-й дивизии.

Утром Гудериан проинформировал меня о том, что он не в силах захватить лежащий у него на пути Новозыбков по причине того, что XXIV корпус находится на пределе своих возможностей.

2-я армия очистила от противника территорию между Днепром и Сожей и полностью контролирует Гомель; 1-я кавалерийская дивизия все еще ведет бои с противником на востоке от Гомеля. [136] В сражениях под Гомелем и Кричевом мы захватили более 78 000 пленных, 700 артиллерийских орудий и около 144 поврежденных танков.

21/8/41

К северу от линии Мглин — Сураж — Клинцы и между Унечей и Суражем части танковой группы Гудериана, которая «в связи с нехваткой боеприпасов и горючего» не в состоянии продвигаться далее Гомеля, ведут бои с русскими войсками, отступающими из сектора 2-й армии и пытающимися пробиться на восток. Это прямой намек на то, что 2-й армии следует поторапливаться с началом атаки. Сегодня еще раз настоятельно рекомендовал 2-й армии с наступлением не затягивать.

7-я танковая дивизия безуспешно контратакует в секторе многострадальной 161-й дивизии. Можно сказать, 7-я дивизия основательно увязла там в боях, потеряв в процессе много танков. Остается только сожалеть, что я не проявил большей настойчивости в вопросе о привлечении к этой атаке более значительных сил. Наступление на Великие Луки, запланированное 9-й армией на сегодня, отложено из-за плохой погоды.

Начинают давать о себе знать результаты сражения за Гомель. Войска противника перед фронтом XXXV корпуса к северу от Мозыря и перед фронтом северного крыла группы армий «Юг» на юго-востоке от Припятских болот начинают отходить! Таким образом, перед Мозырем русских войск больше нет.

Гудериан продолжает демонстрировать активность — он атакует Почеп. Его VII корпус также ведет бои с русскими на северо-востоке от Рославля. Вечером я позвонил Гудериану и сказал, что подобные тревожащие атаки в восточном секторе фронта в настоящее время большой важности не представляют. Куда важнее, чтобы танковая [137] группа в преддверии больших событий смогла сомкнуть ряды, отдохнуть и пополниться. К сожалению, я не могу снять с нее миссию по перехвату и уничтожению отступающих перед фронтом 2-й армии в восточном направлении русских войск, пока они еще находятся в секторе этой армии.

22/8/41

Северное крыло 9-й армии перешло в наступление; атака развивается хорошо.

Мы уже готовились направить в части директивы о подготовке наступления группы армий в восточном направлении, когда Верховное командование сухопутных сил поставило меня в известность о том, что в соответствии с приказом фюрера все наиболее боеспособные соединения 2-й армии и группы Гудериана должны быть передислоцированы к югу. В их миссию входит перехват и уничтожение войск противника, отступающих на восток перед внутренними крыльями групп армий «Юг» и «Центр», а также обеспечение форсирования Днепра войсками группы армий «Юг».

Я позвонил Браухичу и дал ему понять, что ценность подобной операции представляется мне сомнительной.

Во второй половине дня со всей очевидностью выяснилось, что Браухич неправильно меня понял. Когда к нему подходили люди и пытались его отговорить от проведения этой операции, он говорил:

«А вот Бок демонстрирует по отношению к этой операции куда больше оптимизма».

Я позвонил Гальдеру, прояснил свою позицию и сказал, что считаю эту операцию непродуманной, так как она в первую очередь препятствует проведению наступления в восточном направлении. Все директивы говорят, что взятие Москвы большой важности не представляет! Я же хочу уничтожить армию противника, а главные силы этой армии [138] сосредоточены на моем фронте! По этой причине поворот части войск группы армий «Центр» в южном направлении ставит под угрозу выполнение главной задачи группы армий, а именно: уничтожение наиболее боеспособных частей Красной Армии до наступления зимы.

Все напрасно! Вечером пришел приказ от Верховного командования сухопутных сил перебросить «войска из района Гомеля» и, по возможности, еще три мобильных соединения в южном направлении. В этой связи я отдал приказ XIII корпусу (Фельбер), а также 17-й (Арним), 260-й (полицейская; Ханс Шмидт), 134-й (пехотная; Кохенхаузен) и 1-й (кавалерийская; Фельдт) дивизиям передислоцироваться к югу. Кроме того, я приказал частям XXXV корпуса (Кемпф), находящимся у Мозыря, следовать за вышеуказанными соединениями, но только до района Припяти. Главные же силы XXXV корпуса должны двигаться через Речицу в направлении Гомеля. Что же касается 2-й армии, то она, как и прежде, будет продолжать движение в восточном направлении. Совещался с Гудерианом по поводу того, какие части из его группы могут быть развернуты в южном направлении. Гудериан всячески пытается увильнуть от переадресовки части своих войск к югу. Во-первых, он ссылается на то, что XXIV корпус из-за потерь личного состава и изношенности материальной части полностью потерял боеспособность. Во-вторых, говорит, что не может дробить свою группу ради проведения второстепенной операции. В-третьих, утверждает, что дорога Мглин — Унеча — Стародуб, по которой должно осуществляться движение войск в южном направлении, почти непроходима для танков.

Завтра ко мне должен приехать Гальдер.

Вечером мне нанес визит Шенкендорф (начальник службы тыла группы армий) — человек вдумчивый и понимающий. [139] Акты жестокости чаще имеют место при конвоировании военнопленных в тыл; я всячески против этого возражал в своих составленных в самых недвусмысленных выражениях директивах, направленных в армии. Однако не составляет труда понять, что перемещение в тыл больших масс истощенных людей по опустошенным войной территориям представляет собой трудную проблему.

23/8/41

Атака на Великие Луки продолжает успешно развиваться.

Еще вчера я предлагал Верховному командованию сухопутных сил и группе армий «Север» подготовить II армейский корпус, дислоцирующийся в районе Холма, к маршу в юго-восточном направлении, как только сражение за Великие Луки закончится и мои немалые, сравнительно, силы смогут двинуться оттуда на восток. При таких обстоятельствах наступление против главных сил русских сможет все-таки получить развитие, несмотря на небольшие «неприятности» на моем правом крыле.

Во второй половине дня приехал Гальдер. Я пригласил на встречу также и Гудериана, так как разговор неминуемо бы коснулся перенацеливания части сил группы армий, в том числе и его танковой группы для наступления в южном направлении. Гальдер был вне себя. Он продемонстрировал мне меморандум фюрера, который оправдывал переадресовку войск к югу необходимостью захвата Крыма как авиабазы для нанесения воздушных ударов по нефтяным полям в Румынии. Далее из меморандума явствовало, что захват Крыма, кроме того, помог бы отсечь русских от их собственных нефтяных запасов. Для осуществления этих планов группе армий «Центр» предлагалось, воспользовавшись благоприятной обстановкой, создавшейся на внутренних крыльях групп армий, наступать в южном направлении своим правым крылом, чтобы отрезать войска [140] противника, находящиеся между внутренними крыльями групп армий и обеспечить форсирование Днепра силами группы армий «Юг». Далее в меморандуме говорилось, что это необходимо для уничтожения русской армии, но главные силы русских противостоят моему восточному фронту, и возможность их разбить была у меня отнята из-за наступления на юге! К этому стоит присовокупить тот факт, что Гудериан охарактеризовал ведущие на юг от того места, где безнадежно застрял его XXIV корпус, дороги как совершенно непроходимые. Недаром он назвал атаку, проводившуюся его левым крылом на юго-востоке от Двины, «самоубийственной». Так что молниеносное наступление через Брянск, которое он прежде планировал, даже не имеет смысла обсуждать. Единственное, что можно сделать при сложившихся обстоятельствах, это передвинуть за линией фронта мобильные подразделения на 200 километров и развернуть их на юге от Гомеля! Я лично принять на себя ответственность за это не могу. В этой связи я позвонил Шмундту и попросил его устроить встречу Гудериана с фюрером, чтобы последний, выслушав его рассказ, мог составить собственное представление о ситуации.

Русские снова атаковали позиции 9-й армии по всему фронту.

24/8/41

Утром мы узнали от Верховного командования сухопутных сил, что фюрер принял Гудериана и имел с ним беседу. Гудериан сообщил фюреру о том, что немедленное наступление в южном направлении XXIV танкового корпуса и других бронетанковых частей возможно! Во второй половине дня он вернулся и сказал, что Браухич приветствовал его следующими словами:

«Все уже решено, так что думать тут не о чем!»

Когда потом фюрер, которому Гудериан описал всю [141] серьезность положения, объяснил, как важно для успешного завершения войны скорейшее наступление в южном направлении, он под конец согласился с использованием в наступлении XXIV танкового корпуса!

Ближе к полудню пришло известие, что подвижные части 6-й армии захватили мост через Днепр в шестидесяти километрах к северу от Киева. Но отданный ранее приказ отменен не был. Семь дивизий, в том числе 1-я кавалерийская, а также те части танковой группы Гудериана, которые не были совершенно необходимы для осуществления мероприятий по подвижной обороне на моем участке фронта, были переадресованы в южном направлении. Гудериан по-прежнему возглавляет 2-ю танковую группу, вернее, то, что от нее осталось, а штаб-квартира 2-й армии принимает под свою команду остальные моторизованные части в моем секторе. То, что осталось от 2-й армии как боевого соединения, переходит к 4-й армии.

Во второй половине дня Верховное командование сухопутных сил поставило группу армий в известность о своих намерениях. А именно: планируется наступление южного крыла группы армий «Север» в направлении Осташкова. Мое северное крыло должно установить контакт с группой армий «Север» у озера Волга. В результате протяженность моего фронта увеличится на 60–70 километров к северу.

Я предложил задействовать II корпус группы армий «Север» на юге от озера Волга для проведения совместной с моим северным крылом сосредоточенной атаки, которая, как я надеялся, могла при ее успешном развитии перерасти в общее наступление в восточном направлении, пусть даже при значительном ослаблении сил группы армий «Центр».

Но Верховное командование сухопутных сил ведет себя так, что складывается впечатление, будто оно ни при каких обстоятельствах не желает воспользоваться предложенной [142] мной возможностью разгромить русских до начала зимнего сезона!

Противник окружен под городом Великие Луки. Начальник штаба 9-й армии (Векман) в этой связи сказал:

«Сражение проходит, как учения по карте!»

Это уже седьмой или восьмой случай в этой кампании, когда группе армий «Центр» удается добиться окружения противника. Но я, сказать по правде, не слишком по этому поводу ликую, поскольку цель, которой я посвятил все свои мысли, а именно: уничтожение главных сил вражеской армии, все еще не достигнута. Более того, про нее, как кажется, забыто. Но на северном фланге все идет хорошо: город Великие Луки взят, «малый котел» очищен от противника, а другой, более крупный «котел», будет очищен завтра.

Пришла новая директива от Верховного командования сухопутных сил, которая, в сущности, ничего нового не содержит. Но в ней тем не менее кроется надежда на улучшение положения моего восточного фронта. Добиться этого можно различными путями.

Если мы окончательно разобьем русские войска на северном крыле группы армий, давление противника на моем восточном фронте по меньшей мере ослабеет. До сих пор события там складывались таким образом, что начинало казаться: он долго не продержится. По этой причине я должен был распределять столь долго и упорно собираемые мной для наступления резервы по всему фронту, чтобы иметь хотя бы минимальную уверенность в том, что он не будет прорван.

Если после всех достигнутых группой армий успехов вся наша деятельность на восточном фронте сведется к оборонительным мероприятиям, то это будет не моя вина.

Сегодня англичане и русские вошли в Иран. [143]

26/8/41

Ночью пришла новая директива от Верховного командования сухопутных сил, требовавшая сосредоточить части группы Гудериана западнее места их нынешней дислокации. Не придал ей значения.

Принадлежащая группе армий «Юг» 6-я армия оставила недавно захваченный ею плацдарм на восточном берегу Днепра. По этому поводу 6-я армия сообщает следующее:

«Кризис на северном крыле не будет преодолен, пока войска группы армий «Центр» не войдут в Чернигов».

Гот, временно занимающий пост командующего 9-й армией, давая оценку сложившемуся положению, упомянул о больших потерях, которые понесла его армия в оборонительных сражениях, и сказал, что, если ситуация не изменится, армии скоро придется плохо. Я передал его рапорт с оценкой ситуации Верховному командованию сухопутных сил и добавил на словах, что положение на северном крыле не лучше и что если противник и впредь будет атаковать в моем секторе столь же упорно, я в обозримом будущем останусь вовсе без резервов. Отход на более удобные для долговременной обороны позиции обсуждению не подлежит, поскольку таковых, за исключением позиций за Днепром, нет. Поэтому единственным выходом из сложившегося положения является наступление, о чем я никогда не устаю повторять. Впрочем, я не забыл указать, что шанс начать наступление мне вряд ли представится, так как после передачи группе армий «Юг» наиболее боеспособных подразделений 2-й армии и танковой группы Гудериана, у меня просто не хватит сил для проведения мощной атаки на своем фронте, где мне противостоит такой сильный противник.

В полдень меня посетили Фитингоф, командир XXXXVI танкового корпуса (моторизованный армейский корпус), Паулюс из Верховного командования сухопутных [144] сил и Клюге, который недавно выступал в качестве гида Муссолини в захваченном войсками группы армий Бресте. Фитингоф выразил мне сочувствие по поводу Обстановки в районе ельнинского выступа. Он, как и его начальник штаба Шлейнитц, придерживается мнения, что прояснить обстановку в моем секторе фронта могут только наступательные действия. Клюге пообещал завтра, после того как он примет командование 2-й армией, основательно заняться исследованием вопроса ельнинского выступа, а также проблем, связанных с поддержанием контакта с 9-й армией. Паулюс рассказал, как в Верховном командовании сухопутных сил пришли к идее поворота на юг, и заметил, что в этом вопросе главную роль сыграли политические и экономические соображения.

Сражение за Великие Луки закончилось. Захвачено 34 000 пленных и более 300 орудий. Таким образом, с начала восточной кампании общая численность захваченных группой армий пленных достигла 800 000 человек. Кроме того, группа армий захватила 6 870 танков, около 6 500 артиллерийских орудий и 774 самолета!

27/8/41

Поскольку у меня появилось неприятное чувство, что мое северное крыло покоится почти исключительно на лаврах, добытых моими войсками в боях за Великие Луки, я позвонил Готу. Он подтвердил мои опасения зыбкости положения и сказал, что уже приказал задействовать в направлении Торопца ХХХХ (моторизованный) корпус и танковую дивизию. К сожалению, обещанные группой армий «Север» совместные действия так до сих пор места и не имели. Запланированное подключение к наступлению I корпуса было отложено вторично — на этот раз на два дня. Таким образом, «уничтожить» противника в этом секторе, [145] как это было приказано Верховным командованием сухопутных сил, нам не удалось.

9-я армия снова подвергается сильным атакам на своем восточном фронте, где русские в последнее время сосредоточили крупные силы. Им удалось довольно глубоко вклиниться в боевые порядки армии.

2-я армия продвигается вперед медленно, но уверенно. Гудериан тоже успешно развивает наступление; его правое крыло пересекло Десну в двух местах — под Оболонью И у Новгород-Северского. Вечером он, очень взволнованный, несколько раз звонил Грейффенбергу и на чем свет стоит ругал соседа справа, который, что-то перепутав, наступает в неверном направлении, по причине чего танковую группу Гудериана атакуют с левого и правого флангов. Как и ожидалось, вслед за этим последовала просьба о подключении к атаке XXXXVI танкового корпуса, который находится в резерве и дислоцируется на юго-востоке от Смоленска! Я позвонил Гальдеру и сказал ему, что положение на моем фронте очень напряженное, по причине чего с отправкой на южный фронт танковой дивизии СС «Рейх» придется подождать. Я также сказал ему, что придется задержать отправку и двух других дивизий XXXXVI (моторизованного) корпуса. Более того, XXXXVI корпус с его двумя дивизиями дислоцируется слишком далеко от Гудериана — 18-я танковая дивизия (Неринг) все еще находится на юге от Рославля — и я не имею ни малейшего представления, как Гудериан представляет себе подключение к делу XXXXVI корпуса. Но так как наступление Гудериана на юге является развитием идеи фюрера, я не хочу решать этот вопрос единолично. Гальдер с моими рассуждениями согласился. В течение ночи Браухич перезвонил мне и поставил меня в известность, что придерживается аналогичного со мной мнения, а именно: XXXXVI танковый корпус нельзя передислоцировать на юг, пока LIII корпус (Вейзенберг) не окажется вне опасности. [146]

28/8/41

Группа армий «Север» проинформировала меня, что развертывание II корпуса снова откладывается — на этот раздо 30 сентября. Причина: плохая погода и дурные дороги. Но у меня в этом смысле положение ничуть не лучше. Более того, группа армий «Север» заявляет, что намеревается передвинуть II корпус дальше к северо-востоку! В течение ночи Гальдер проинформировал Грейффенберга, что фюрер считает совместные действия северного крыла моей группы армий и южного крыла группы армий «Север» весьма перспективными и многообещающими. В этой связи я снова и весьма настойчиво привлек внимание Гальдера к положению на фронте моей 9-й армии. Если русские будут продолжать здесь атаковать, есть вероятность того, что ее фронт рано или поздно будет прорван. Между тем резервы у 9-й армии ничтожные, а на передвижение двух танковых дивизий к этому сектору фронта понадобится около пяти дней. При таких условиях группа армий не в состоянии проводить сколько-нибудь крупных операций в северо-восточном направлении. Так что мне придется остановиться в верхнем течении Двины, а потом, возможно», повернуть к югу, чтобы разбить противника перед фронтом 26-й дивизии и высвободить эту дивизию — и все для того, чтобы как можно быстрее получить необходимые для организации отпора врагу резервы. Если фронт 9-й армии будет прорван и удержать Смоленск не удастся, 4-й армии тоже придется отступать. В таком вот примерно ключе, но не столь резко — я еще не знал о новых серьезных угрозах своему фронту — я объяснил Верховному командованию сухопутных сил положение 9-й армии в сделанном мною вчера заявлении.

Об этом разговоре я поставил в известность Гота. Он согласился со мной по всем пунктам. В секторе 2-й армии сегодня большого продвижения не наблюдалось. Я разговаривал [147] с Вейхсом, чтобы немного его подхлестнуть. Гудериану удалось захватить небольшой плацдарм на противоположном берегу Двины в районе Коропа и расширить плацдарм у Новгород-Северского. Танковый корпус его левого крыла продвигается с боями от Почепа к Десне; 18-я танковая дивизия все еще находится на юге от Рославля.

Русские снова атаковали 9-ю армию. Северное крыло армии медленно движется по плохим дорогам в направлении Торопца; западный фланг русской армии нависает над 26-й дивизией.

Вечером приехал обедать Паулюс. Он виделся с Гудерианом, начальником штаба которого не так давно был, и, возможно, в этой связи готов поддерживать кое-какие намерения своего бывшего шефа. В частности, его стремление как можно быстрее заполучить в свое распоряжение XXXXVI танковый корпус, а также находящуюся на восточном крыле 2-й армии 1 -ю кавалерийскую дивизию.

29/8/41

Ездил в штаб-квартиру 4-й армии (Клюге) в Смоленске, а потом на фронт в штаб-квартиры V (Руоф) и XII (Хейтц) корпусов. Вернулся на самолете.

Все верят в то, что принятые недавно меры позволят фронту продержаться еще некоторое время, даже если русские буду продолжать атаковать. Обсуждал с Клюге возможность наступления в районе ельнинского выступа, чтобы разрядить там ситуацию. Я еще не решил, как там поступить: Этот вопрос необходимо основательно обдумать.

Если на фронте 2-й армии и наблюдается кое-какое продвижение, то очень небольшое.

Танковая группа Гудериана снова направила в мой адрес запрос о присылке XXXXVI (моторизованного) корпуса. [148] Одной из причин этого запроса является угроза западному флангу группы. Однако эту угрозу можно назвать несущественной, так как танковый корпус на правом крыле проинформировал 2-ю армию о том, что давления на своем западном фланге не ощущает. При всем том мне трудно принять окончательное решение, так как у меня до сих пор нет ясного понимания планов ОКВ. В этой связи я связался с Верховным командованием сухопутных сил, охарактеризовал обстановку и сказал следующее:

«В случае, если Гудериан продвинется слишком далеко, мы не сможем полагаться на возвращение танковой группы в обозримом будущем. Принимая во внимание напряженное положение на фронте группы армий, я бы предпочел, чтобы эта танковая группа находилась в пределах досягаемости».

Верховное командование предоставило решение мне! В этой связи я направил 2-й танковой группе телекс, где в очередной раз осведомился о ее намерениях и потребовал прислать ответ в письменной форме.

В секторе 4-й армии не происходит ничего особенного. На фронте 9-й армии идут бои местного значения. В крайней оконечности северного крыла нашими войсками взят Торопец.

30/8/41

Утром от Верховного командования сухопутных сил пришли два приказа, которые могут иметь далеко идущие последствия. После пересечения Десны задействованные там части 2-й армии и 2-й танковой группы (Гудериан) должны перейти под командование группы армий «Юг». Соответственно две дивизии моего северного крыла перейдут под команду группы армий «Север», на фронте которой намечается нанести «разящий удар по врагу» на юге [149] от озера Ильмень. На мой взгляд, шансы на успех там довольно скромные.

После выполнения этого приказа группа армий « Центр» будет занимать фронт от изгиба Десны в районе Чернигова до озера Щеданье на севере; это, грубо говоря, составляет около 800 километров. Таким образом, идея наступления на моем фронте, похоже, окончательно похоронена.

При всем том проблемы сдерживания противника занимают меня даже больше, чем прежде, учитывая необходимость активных действий оборонительного характера и находящиеся в моем распоряжении весьма ограниченные сиилы.

Ответ Гудериана на мой вчерашний запрос пришел утром. Я бы предпочел, чтобы он был менее сердитым и более ясным. Так как 18-я танковая дивизия едва тащится по ужасным дорогам и вряд ли в ближайшее время подойдет к фронту я, основываясь на описании ситуации, которое дал бывший заместитель начальника штаба Гудериана генерал Баерлейн, пришел к выводу, что передовым частям необходимо послать свежие силы. В этой связи я решил предоставить в распоряжение Гудериана моторизованный пехотный полк «Великая Германия». Я мог пойти на такой риск, так как 267-я дивизия (Вахтер), выделенная 2-й армией, сегодня прибыла в Рославль. Наказание, однако, не заставило себя долго ждать! Противник вклинился в наши боевые порядки на юге от ельнинского выступа. Клюге описал это вклинивание как прорыв на глубину до 10 километров и потребовал для ликвидации прорыва передать в его распоряжение 267-ю (пехотную) дивизию и несколько батальонов 10-й танковой дивизии. Я передал ему то, что он требовал, чтобы побыстрее разделаться с этой проблемой. Вот, между прочим, доказательство того, что я не могу предоставить в распоряжение Гудериана более крупные силы, не поставив тем самым в опасное положение войска своего [150] восточного фронта. Русские продолжают атаковать и в районе ельнинского выступа, и на различных участках восточного фронта 9-й армии. Северное крыло 9-й армии продолжает медленное движение через Торопец в восточном направлении.

31/8/41

День начался с новых требований Гудериана о присылке XXXXVI (моторизованного) корпуса. Вне зависимости от этого я перевел 1-ю кавалерийскую дивизию в подчинение 2-й танковой группы и отослал ее Гудериану. Ближе к полудню получил от последнего пространную радиограмму, в которой он в довольно резких выражениях не только повторил свое привычное требование, но и потребовал передать в его распоряжение все мобильные части группы армий. Я ответил, что мне решать, когда и какие части направлять в распоряжение танковой группы, и что это зависит, прежде всего, от общей ситуации на фронте группы армий. Кроме того, я отверг требование Гудериана предоставить это дело на рассмотрение фюрера.

В расположении 2-й армии события развиваются крайне медленно. В полдень я узнал, что из четырех дивизий ее южного фронта атакует только одна 134-я дивизия (Кохенхаузен). 260-я дивизия (Ханс Шмидт) ждет, когда части 134-й дивизии приблизятся к ее зоне ответственности, а 131-я дивизия (Мейер-Бюрдорф) стоит на месте, потому что противник атакует ее левый фланг. На линии по реке Снов противник перешел в наступление на левом фланге 2-й армии в секторе 112-й дивизии (Мит), что помешало 1-й кавалерийской дивизии подойти к району дислокации танковой группы Гудериана.

Танковую группу Гудериана атакуют на обоих флангах, и она находится в тяжелом положении.

4-я армия совместно с 10-й танковой дивизией начали [151] контратаковать противника в точке его максимального внедрения в нашу оборону. Русские возобновили атаки в районе ельнинского выступа.

9-я армия вяло атакует в прежних пунктах. Гот предлагает, воспользовавшись нашим успехом в районе Великих Лук, задействовать войска северного крыла для продолжения наступления в восточном направлении с выходом на восточную оконечность простирающегося там лесного массива. Эта идея представлялась мне весьма привлекательной в свете будущих возможных операций в восточном направлении, от которых Верховное командование сухопутных сил пока отказалось.

Во второй половине дня приехал Кесссльринг, который открыл мне глаза на то, что фюрер намеревается приостановить наступление 2-й армии и 2-й танковой группы на линии Конотоп — Нежин, чтобы потом атаковать в направлении Москвы всеми силами группы армий «Центр» и частью сил группы армий «Север»! При таких условиях вопрос передачи 2-й армии и танковой группы в зону ответственности группы армий «Юг» можно даже не рассматривать! Я навел справки в Верховном командовании сухопутных сил в отношении того, правда ли это. Ответ:

«Ничего еще окончательно не решено, но проблема обсуждается!»

Это чрезвычайно для меня важно, поскольку позволяет как-то обуздывать порывы Гудериана. Я тут же ему телеграфировал, что его главной задачей является выдвижение на линию Борзна — Бахмач — Конотоп. Вопрос о более глубоком проникновении на южном или на юго-восточном направлениях более на повестке дня не стоит. Так как 255-я дивизия из 2-й армии должна сегодня вечером занять позиции за фронтом 9-й армии, я могу предоставить в распоряжение Гудериана дивизию СС («Рейх», Хауссер).

Я опасаюсь, что столь неожиданное для меня изменение точки зрения Верховного командования произошло [152] слишком поздно, чтобы я мог начать наступление против главных сил русской армии на восточном фронте, чего я всегда так страстно желал. Одна только концентрация моих распыленных на большой территории сил представляет значительные трудности и потребует огромных временных затрат.

Дальше





ъМДЕЙЯ.лЕРПХЙЮ