ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА --[ Военная история ]-- Кирин И.Д. Черноморский флот в битве за Кавказ
Содержание
«Военная Литература»
Военная история

Глава 5.

Действия Черноморского флота на коммуникациях противника

Характеристика коммуникаций противника

Во второй половине 1942 года, когда Черноморский флот развернул активные боевые действия на морских коммуникациях противника, последний совершал перевозки между портами на трассе Босфор - Констанца - Одесса - Севастополь - Феодосия - Керчь - Анапа. В соответствии с физико-географическим характером и интенсивностью перевозок эту трассу можно разделить на три участка.

Первый участок Босфор - Констанца протяженностью свыше 200 миль, довольно приглубый, позволяющий действовать подводным лодкам и надводным «кораблям. Почти вплотную у берега здесь проходит 20-метровая изобата, в 15 милях от берега - 100-метровая изобата и примерно в 25 милях - 300-метровая изобата. На этом участке расположены румынский порт Мангалия и болгарские порты Варна и Бургас.

В осенне-зимние месяцы здесь бывают частые туманы. Постоянное течение с севера на юг, а также возникающее под влиянием юго-западных и западных ветров течение в обратном направлении затрудняют определение своего места подводным лодкам, и они зачастую вынуждены отходить из прибрежных районов, опасных в минном отношении. [124]

На участке Босфор - Констанца вражеские транспорты ходили обычно у берега под защитой минных заграждений и береговых батарей, мористее плавали только крупные транспорты и танкеры в охранении эскадренных миноносцев, миноносцев, сторожевых катеров и авиации.

Второй участок, пролегавший между Констанцей и Одессой (свыше 270 миль), резко отличался от первого наличием широких мелководных плесов. Если возле Констанцы 20-метровая изобата отходит от берега на три мили, то у Сулины - на шесть - семь миль. Чем выше на север, тем дальше от берега уходит 20-метровая изобата. Это обстоятельство значительно затрудняло действия подводных лодок и надводных кораблей Черноморского флота, так как основные маршруты движения вражеских судов на втором участке проходили у берега по малым глубинам. Да и сам северо-западный берег Черного моря низкий, однородный, без каких-либо ориентиров. Частые в осенне-зимние месяцы туманы и плохая видимость, значительные переменные течения, возникающие под влиянием ветров, двухмесячный ледостав, минные постановки на подходах к портам и в районе коммуникаций осложняли действия наших сил в этом районе. Гитлеровцы усиленно защищали второй участок береговыми батареями, минными заграждениями и выделенными для противолодочной обороны силами, включая эскадренные миноносцы, миноносцы и авиацию.

Последний, третий участок коммуникаций противника связывал порты Одессу, Севастополь, Феодосию, Керчь и Анапу. Его протяженность составляла 430 миль. Большая часть этого участка проходила возле Крымского полуострова, побережье которого мало изрезано. К южному берегу Крыма прилегают глубоководные районы Черного моря: 1000-метровая изобата проходит здесь в расстоянии от 2,5 до 20 миль от берега, а 50-метровые глубины подходят совсем близко к берегу. Климатические условия в этом районе благоприятствовали действиям авиации и кораблей, за исключением торпедных катеров, которые в штормовой осенне-зимний период выходить в море не могли.

У Крымского побережья конвои противника, состоявшие, как правило, из быстроходных десантных барж и других малых судов, в светлое время суток двигались [125] у побережья под прикрытием минных заграждений, береговых батарей, авиации и кораблей охранения, а ночью проходили открытые участки. У Тарханкута, Евпатории и Севастополя гитлеровцы поставили противолодочные минные заграждения, а на побережье - радиопеленгаторные станции.

Таким образом, условия для действий подводных лодок Черноморского флота на морских сообщениях противника были чрезвычайно тяжелыми. Им приходилось преодолевать минную опасность, плавать в районе малых глубин, где струя от работы винтов поднимала на поверхность ил, образующий грязный, ясно видимый след, действовать в условиях превосходства врага в авиации.

Действия советских подводных лодок

Развертывая действия на коммуникациях противника в Черном море силами подводных лодок, командование Черноморского флота не могло не учитывать обстановки и соотношение сил, складывавшихся на театре в период битвы за Кавказ. Превосходство врага в авиации, ограниченное число подводных лодок в составе Черноморского флота, которым надлежало действовать на морских коммуникациях протяженностью более 900 миль, обязывали к высокой и четкой организации и обеспечению действий подводных сил флота. Поэтому командование флота уделяло много внимания обеспечению выхода в море и возвращению из похода подводных лодок, своевременной информации их разведданными об обстановке.

Было установлено время выхода подводных лодок из баз, смены их на позициях и возвращения. Выход из баз разрешался с наступлением темноты, занятие позиций - на рассвете, оставление позиций - в темное время суток, возвращение в базу - на рассвете и днем. Как правило, подводные лодки выходили на задание и возвращались с него самостоятельно или в сопровождении катеров. При подходе лодок к базам по заявке их командиров включались радиомаяки, маяки, створные огни. Смена позиций производилась в море. Так как лодок не хватало, уходившая с позиции лодка сообщала об обстановке в ее районе на плавбазу дивизиона по радио, а с последней эти данные также по радио передавались на другую лодку, которая в это время находилась в море на пути [126] к позиции. Столь длительные и частые радиопереговоры не способствовали скрытности действий лодок.

В целях организации взаимодействия подводных лодок с авиацией с ноября 1942 года при штабе военно-воздушных сил Черноморского флота находился офицер связи от штаба бригады подводных лодок, который все сведения, добытые экипажами самолетов-разведчиков, немедленно передавал в свой штаб.

Напряженность морских перевозок на театре зависела от обстановки и не всегда и не на всех участках была одинаковой. Так, морские коммуникации на участке Босфор - Констанца и в районе Крымского полуострова были менее оживленными, чем на участке Сулина - Одесса. Это обстоятельство очень влияло на успех действий подводных лодок Черноморского флота, перед которыми стояли следующие основные задачи:

- уничтожение транспортов и боевых кораблей противника и стеснение их плавания;

- ведение разведки с целью выявления напряженности и характера коммуникаций противника, системы и организации его противолодочной обороны, дозора, навигационных ограждений и фарватеров.

По своему характеру боевые действия (подводных лодок Черноморского флота на коммуникациях противника можно разделить на три этапа. На первом этапе - в июле - августе 1942 года - подводные лодки особенной активности не проявляли, так как после участия в снабжении осажденного Севастополя они были сильно изношены и в подавляющем большинстве находились в ремонте. На втором этапе - в сентябре - декабре - все подводные лодки флота были объединены в одну бригаду и действовали более активно. Наибольший размах действия подводных сил Черноморского флота приняли в январе - октябре 1943 года (третий этап). В этот период лодки действовали в основном у Босфора и Крымского побережья.

В начале битвы за Кавказ на коммуникациях противника в Черном море действовали две бригады подводных лодок Черноморского флота, насчитывавшие 34 лодки, из которых в строю находилось около двадцати. Подводные лодки 1-й бригады занимали позиции в районе Босфора, Варны, Сизополя, производили минные постановки [127] на фарватерах в районе Севастополя. В июле - августе они совершили 13 походов в отведенные им районы действий.

5 августа подводная лодка «Щ-205» под командованием капитана 3 ранга П. Сухомлинова потопила транспорт водоизмещением в 8 тысяч тонн. Вражеский транспорт был обнаружен на лунной дорожке в охранении двух сторожевых катеров. Сухомлинов вывел лодку в голову транспорта и с дистанции 5 каб. произвел трехторпедный залп. Две торпеды попали в цель, и транспорт потонул. Атака была настолько внезапной, что вражеские катера даже не преследовали «Щ-205».

Чтобы стеснить плавание фашистских кораблей в районе Севастополя, подводные лодки «Л-4» (командир капитан 3 ранга Поляков) и «Л-5» (командир капитан-лейтенант Жданов) трижды скрытно от противника приходили в этот район и выставили на входных фарватерах несколько минных банок.

В этот же период, т. е. в июле - августе, подводные лодки 2-й бригады действовали в районе Одессы, Фидониси, Тарханкута, Судака и Феодосии. Они совершили 19 боевых походов, встретившись во время этих походов девять раз с вражескими судами. 7 августа подводная лодка «М-62» потопила две баржи, а 23 августа подводная лодка «М-36»- транспорт противника водоизмещением около 5 тысяч тонн. Одна из лодок - «М-33» - подорвалась на вражеских минах и погибла.

В начале второго этапа, в сентябре 1942 года, обе бригады подводных лодок, действовавшие на коммуникациях противника в Черном море, в соответствии с приказом Народного комиссара Военно-Морского Флота были сведены в одну. Эта новая бригада состояла из четырех дивизионов, каждый из которых действовал только в определенном ему районе. Критерием же при определении района являлись его географические особенности и тактико-технические данные входивших в дивизион лодок.

Такой порядок использования лодок дал положительные результаты, так как, действуя все время в одном и том же районе, экипажи лодок повседневно накапливали сведения о движении в нем вражеских судов, а также Знания особенностей данного участка театра. Но лодок было мало, и находиться на позициях непрерывно они не [128] могли, поэтому в некоторые дни гитлеровцы могли совершать перевозки беспрепятственно.

В течение сентября подводные лодки бригады совершили девять походов к Босфору, Бургасу, Констанце, Сулине, Одессе и к побережью Крыма и два похода на постановку минных заграждений. Во время походов были обнаружены транспорты противника и произведено десять атак, однако успешной оказалась только одна атака. Подводная лодка «С-31» 22 сентября потопила в районе Ялты баржу водоизмещением 300 тонн. Столь малая эффективность торпедных атак подводных лодок объяснялась тем, что вражеские конвои, транспорты, баржи, буксиры, шхуны ходили, прижимаясь к берегу, т. е. на глубинах 6-12 м. Надо было заставить противника перенести курсы движения своих кораблей дальше в море. С этой целью 16 и 19 сентября между Одессой и Сулиной на глубине 10-12 м были поставлены минные банки. На одной из таких банок, выставленной подводной лодкой «Л-5», подорвалась и затонула канонерская лодка противника.

В октябре - декабре подводные лодки совершили 42 боевых дохода. В двадцати из них они имели соприкосновения с противником, потопив десять транспортов и барж общим водоизмещением около 30 тысяч тонн и повредив эскадренный миноносец, два транспорта и танкер водоизмещением около 14 тысяч тонн.

Гитлеровцы усилили свою противолодочную оборону. В октябре - ноябре они стали создавать специальные поисковые группы из катеров и самолетов для уничтожения наших подводных лодок. Но это не ослабило удары подводников-черноморцев по вражеским коммуникациям.

8 октября из Поти в район севернее Сулина вышла в свой пятнадцатый боевой поход подводная лодка «М-32» под командованием капитан-лейтенанта Н. А. Колтыпина. До этого лодка не раз ходила в Севастополь, доставляя его героическим защитникам горючее, боеприпасы, продовольствие. Перед выходом в море командир собрал личный состав подводной лодки и разъяснил ему боевую задачу. Состоялось также собрание коммунистов и комсомольцев корабля, на котором обсуждался вопрос о том, как лучше выполнить боевое задание.

В 0 часов 40 минут 12 октября «М-32» благополучно прибыла в назначенный ей район Бургас - Сулина. Мелководный, [129] изобилующий минными заграждениями, места которых были известны недостаточно точно, этот район был очень опасен для плавания. Кроме того, противник в связи с увеличением активности наших лодок усилил здесь свою противолодочную оборону, выделяя для борьбы с лодками и охраны своих конвоев авиацию, эскадренные миноносцы и сторожевые катера.

14 октября «М-32» обнаружила эскадренный миноносец, буксир, сторожевой катер и самолет противника и начала маневрирование для выхода в атаку. В 13 часов 38 минут

капитан-лейтенант Колтыпин лег на боевой курс и через шесть минут с дистанции 5 каб. дал по эскадренному миноносцу двухторпедный залп с интервалом в пять секунд. Через 45 секунд во всех отсеках услышали два глухих взрыва. Как выяснилось позже, вражеский корабль был поврежден и поставлен в док для ремонта. Лодка легла на грунт на глубине 13 м. Был остановлен гирокомпас и выключены все механизмы.

В 13 часов 47 минут гидроакустики обнаружили над лодкой шум винтов, и вскоре в непосредственной близости от «М-32» начали рваться глубинные бомбы. Первым взрывом были сорваны задрайки верхнего рубочного люка, отчего рубка стала быстро заполняться водой. С большими усилиями находившиеся возле люка капитан-лейтенант Колтыпин и его помощник старший лейтенант В. И. Иванов задраили его. В пятый отсек начал поступать соляр. Вышли из строя турбонасос и трюмная помпа, во всей лодке погас свет. Все, что находилось в боевой рубке: флаги, фанерный ящик, брезенты, бушлаты, - всплыло на поверхность. В центральный пост через тубус перископа стала интенсивно поступать вода. Для заделки тубуса использовались брезенты, матрасы, обмундирование, но задержать воду не удавалось. Личный состав, находившийся в центральном посту, [130] работал по горло в воде. Затопило радиорубку, пробило цистерны главного балласта, масляную и соляровую. На поверхность вышло до двух тонн соляра и около полутонны масла, и образовалось большое масляное пятно. Вышло из строя управление вертикального и горизонтального рулей, часы, тахометры, амперметры, гирокомпасы и магнитные компасы

После окончания бомбометания к месту, где лежала «М-32», подошел вражеский корабль и стал давать звукоподводные [131] сигналы. Не получив ответа, он через некоторое время дважды провел по корпусу лодки металлическим предметом и, считая, видимо, что советская лодка уничтожена, ушел. Однако гитлеровцы ошиблись. Как только над лодкой разорвалась первая бомба, в ней началась героическая борьба личного состава за жизнь своего корабля. Ко времени окончания бомбометания подводникам удалось ввести в строй трюмную помпу центрального поста и приступить к откачке воды. Заслуга в этом принадлежит старшине группы мотористов Пустовойтенко, сумевшему привести в порядок полузатопленный дизель. Комсомолец-электрик матрос Инжаев восстановил освещение всех отсеков подводной лодки. Каждый на своем боевом посту работал не щадя сил.

Благодаря отличной подготовке экипажа лодки и умелому руководству ее командира борьбой за живучесть «М-32» была спасена от гибели. В 19 часов 35 минут с дифферентом на нос, доходившим до 40°, она всплыла и отошла от места атаки на 15-20 миль, а затем на 25-метровой глубине легла на грунт для дальнейшего ремонта механизмов. Личному составу в этих условиях удалось устранить лишь основные повреждения. Не представилось возможным восстановить систему управления лодкой под водой.

Невзирая на опасность быть обнаруженной надводными кораблями и авиацией противника, «М-32» совершила в надводном положении при 6-балльном шторме переход в 600 миль и 22 октября благополучно прибыла в базу. Весь личный состав подводной лодки был награжден орденами и медалями.

Оценивая события, развернувшиеся во время этого боевого похода подводной лодки «М-32», можно сделать вывод, что атака эскадренного миноносца противника была проведена в сложных условиях тактически грамотно и смело. Действия командира лодки и личного состава как во время атаки, так и в период борьбы за живучесть корабля отличались самоотверженностью и героизмом. Экипаж корабля проявил себя сплоченным, не знающим страха в боях с врагами нашей Родины, чему в значительной степени способствовала правильная организация партийно-политической работы на корабле. Коммунисты и комсомольцы всегда были на самых тяжелых участках и своим личным примером показывали образцы [132] мужества и героизма, увлекали за собой весь личный состав.

Так же мужественно действовал и личный состав подводной лодки «М-35», которой командовал капитан 3 ранга М. В. Грешилов (ныне капитан 1 ранга). 12 октября эта лодка вышла из Хопи на морские сообщения противника в районе Сулина - мыс Олинька, куда и прибыла в 3 часа 15 минут 15 октября. Это был ее девятнадцатый боевой поход.

В 17 часов 31 минуту 21 октября в районе Сулинского порта были обнаружены мачты и дым корабля, идущего курсом 0°. Это оказался транспорт водоизмещением в 5 тысяч тонн в охранении миноносца и двух сторожевых катеров, которые шли мористее транспорта. Оценив обстановку, командир лодки решил атаковать противника со стороны берега. В 18 часов 05 минут «М-35» легла на боевой курс и с дистанции 4 каб. произвела залп двумя торпедами, после чего легла на грунт на 11-метровой глубине. Через минуту после залпа раздались взрывы торпед. Они были такими сильными, что на лодке вышли из строя гидроакустические приборы. А еще через две минуты гитлеровцы начали сбрасывать глубинные бомбы. От близких разрывов их «М-35» подбрасывало на грунте и кренило. Всего было сброшено 32 бомбы. Но, так как противник не обнаружил лодку во время атаки, бомбы ложились неточно и значительных повреждений лодке не причинили. В 22 часа 24 минуты «М-35» всплыла в позиционное положение, устранила повреждения и 24 октября возвратилась в базу.

Капитан 3 ранга М. В. Грешилов и личный состав «М-35» свою боевую задачу выполнили отлично, потопив еще один транспорт врага. Причина успеха крылась в умении правильно оценить обстановку, в тактически грамотном маневрировании, в выдержке и мужестве личного состава. Атаковав 21 октября вражеский транспорт со стороны берега, т. е. его неохраняемый борт, и уйдя после залпа под берег, командир лодки добился скрытности атаки и отрыва от кораблей охранения.

Но не все подводные лодки действовали так успешно, как «М-32» и «М-35». Подводная лодка «Щ-207», которой командовал капитан-лейтенант Н. А. Панов, обнаружила ночью 26 октября в районе Сулина - мыс Мидия в расстоянии 25 - 30 каб. от себя дым. Идя на сближение. [133]

Панов установил, что перед ним конвой из двух транспортов в сопровождении четырех сторожевых катеров Поэтому он начал маневрировать малым ходом для выхода в атаку и к моменту залпа, т.е. к 2 часам 53 минутам, подошел к конвою на дистанцию 17 каб. После двухторпедного залпа с интервалом девять секунд по головному транспорту «Щ-207» погрузилась и начала отходить, хотя ее никто не преследовал. Торпеды в цель не попали.

В чем же была причина того, что атака окончилась безрезультатно? Командование бригады, анализируя маневр «Щ-207», отметило неправильное сближение, неверный выбор числа торпед и временного интервала и ошибки в угле упреждения. Результаты атаки не были проверены. Находясь и дальше на позиции, «Щ-207» еще трижды встречала вражеские конвои, но каждый раз капитан-лейтенант Панов не мог выйти в атаку, маневрировал нерешительно и неумело.

Действуя на вражеских коммуникациях, подводные лодки Черноморского флота широко применяли минное оружие. В июле - декабре 1942 года было проведено девять специальных выходов на минные постановки. Мины ставились в местах, где больше всего обнаруживались вражеские корабли и транспорты у мысов Фиолент, Сарыч, Бурнас, у Феодосии и мыса Калиакра. Целью заграждений являлось не только уничтожение судов противника, но и принуждение последнего к перенесению коммуникаций дальше от берега, в море, где легче было действовать советским подводным лодкам. Недостатком в использовании минного оружия являлось отсутствие постоянного контроля за состоянием минных заграждений, в результате чего эффективность их действий оставалась неизвестной. Единственное исключение представлял район Одесса - Сулина, в котором постоянно пребывали наши лодки. Именно здесь экипажи [134] «М-31», «М-62», «М-117», «М-111» визуально обнаружили два затонувших вражеских транспорта.

Наблюдение за перевозками противника с подводных лодок позволило установить, что в июле - декабре 1942 года гитлеровцы использовали на своей важнейшей и наиболее напряженной коммуникации Одесса - Сулина - Констанца в основном малые плавсредства - самоходные баржи, буксиры с баржами, которые ходили по глубинам 6 - 10 м На транспортах, шедших на удалении 12-15 миль от берега с большим охранением, перевозились наиболее ценные грузы. К охранению конвоев привлекались эскадренные миноносцы, миноносцы, сторожевые катера, торпедные катера и авиация Поиск подводных лодок производился сторожевыми катерами поодиночке и группами по два - три катера, а также торпедными катерами и авиацией. Торпедные и сторожевые катера днем маскировались под парусники.

В первые девять месяцев 1943 года подводные лодки Черноморского флота совершили около 90 походов к берегам Крыма и западному побережью моря. Ежемесячно [135] на позиции выходило 9 - 10 лодок. Советские подводники потопили 13 транспортов и барж противника общим водоизмещением 36 тысяч тонн. Несмотря на некоторые потери на вражеских минах в 1942 году, действия подводников-черноморцев в 1943 году значительно активизировались. Они перешли от позиционного метода к крейсерству в ограниченном районе, что привело к увеличению числа встреч с конвоями противника, отказались от прицельной стрельбы одиночными торпедами, предпочтя ей залповую стрельбу с временным интервалом, так же как и в 1942 году, использовали минное оружие.

Всего за период битвы за Кавказ подводные лодки Черноморского флота совершили около 180 походов на вражеские коммуникации, во время которых потопили около 40 транспортов и барж общим водоизмещением около 80 тысяч тонн.

Как недостаток в действиях подводных лодок следует отметить использование их в основном позиционным методом. Некоторые командиры лодок, придя на позицию, преимущественно стояли на якоре или лежали на грунте, применяя так называемую «якорную тактику». Так. во время одного из походов во второй половине 1942 года подводная лодка «М-111» под командованием капитан-лейтенанта Я. К. Иоселиани из 124 часов пребывания на позиции 94 часа провела на якоре и на грунте. Такая «тактика», безусловно, снижала успешность действий подводных лодок. Переход к крейсерству и торпедной стрельбе залпом с временным интервалом увеличил эффективность использования подводных лодок.

Недостатком использования подводных лодок явился и оживленный двусторонний радиообмен их с командованием бригады. Так, например, из донесения командира подводной лодки «Л-23» капитана 3 ранга И Ф. Фартушного следует, что за время пребывания лодки на позиции он передал в штаб бригады 12 радиограмм, что способствовало запеленгованию и обнаружению лодки. Об этом же докладывал командир подводной лодки «А-2» капитан-лейтенант Б. С. Буянский, сообщавший, что в базу приходилось передавать одну и ту же радиограмму по пять раз.

Но, несмотря на эти и другие недостатки в использовании подводных лодок, нельзя не отметить, что подводники-черноморцы, которым пришлось действовать в очень [136] трудных условиях, выполнили свой долг перед Родиной. На наиболее напряженной коммуникации Констанца - Сулина - Одесса подводные лодки Черноморского флота действовали на глубинах 10 - 15 м при полном господстве немецко-фашистской авиации и сильном охранении вражеских транспортов. Зачастую в мелководных и засоренных минами районах советские подводники вели наблюдения в перископ, когда их лодки лежали на грунте. Чтобы выйти в атаку на мелководье, подводным лодкам буквально приходилось ползать по грунту, а после залпа ложиться тут же на грунт, так как уклоняться от преследования не позволяли мелкие глубины. Но все это не могло остановить советских моряков, стремившихся любой ценой добиться победы над врагом, посягнувшим на честь и независимость нашей Родины.

Действия надводных кораблей

В период битвы за Кавказ крейсера, эскадренные миноносцы и сторожевые корабли Черноморского флота совершали выходы на коммуникации и в район портов и баз противника с целью уничтожения его плавсредств и разрушения портовых сооружений. Тактика действий менялась в зависимости от обстановки. Иногда корабли ночью скрытно занимали артиллерийскую позицию, наносили артиллерийский удар по плавсредствам и портовым сооружениям, после чего продолжали поиск вражеских судов в море. Иногда скрытно выходили на морские сообщения, обследовали их и, если поиск оказывался безрезультатным, производили артиллерийский обстрел занятого гитлеровцами порта и отходили в базу.

Внезапные ночные набеги советских кораблей и нанесение ими артиллерийских ударов по береговым объектам и транспортам противника в их портах и на переходе морем заставляли гитлеровцев держать свои силы на Черном море в повышенной готовности, особенно силы и средства, выделенные для защиты побережья, затрудняли использование врагом морских коммуникаций.

Для нарушения перевозок противника между портами Феодосия, Керчь и Анапа, кроме подводных лодок, авиации и больших надводных кораблей, использовались катера 1-й и 2-й бригад торпедных катеров. На них же возлагалось несение дозоров в базах и конвоирование транспортов в море. [137]

Действовать торпедным катерам приходилось в очень сложной обстановке. Ближайшей базой, из которой они могли выходить на крымские коммуникации противника, был Геленджик. От него до Ялты - 170 миль, до Феодосии - 130 миль, до Керчи - 110 миль. Эти расстояния явно не соразмерялись с радиусом действия торпедных катеров типа «Г-5», составлявших более 60% всех действовавших катеров. Чтобы только дойти до этих пунктов, маневрировать при атаке и возвратиться в базу, на катера приходилось ставить дополнительные емкости с горючим, помещая их в один из торпедных аппаратов за счет торпеды, и, кроме того, по паре бочек с бензином по 150 - 180 кг в каждой.

Кроме того, ограниченный радиус действия торпедных катеров вынуждал их личный состав применять вместо активного поиска плавсредств противника в море тактику ожидания их. Действуя в одном и том же районе (Феодосия - Анапа), катерники не могли менять курсы подхода и отхода к местам боевых действий и время нахождения (обычно с 0 часов 30 минут до 4 - 5 часов), что, безусловно, давало противнику возможность избегать встреч с нашими катерами и организовывать противодействие им.

Торпедные катера выходили на морские коммуникации противника обычно в темное время суток, так как днем им активно противодействовала господствовавшая в воздухе вражеская авиация. Торпедные катера действовали парами, совершая возле Феодосии и Анапы поиски в ограниченном районе. Малый радиус действий, отсутствие радиолокации, недостаточные мореходные качества катеров и частые штормы затрудняли действия катеров. Однако катерники настойчиво искали врага и наносили ему ощутительные удары.

В последние дни июля 1942 года воздушная разведка установила, что на внешнем рейде бухты Двуякорной находится несколько самоходных барж с боеприпасами. Командование Новороссийской военно-морской базы поставило перед личным составом двух торпедных катеров («Д-3» и «СМ-3») задачу внезапным налетом на бухту уничтожить вражеские баржи.

В 0 часов 05 минут 1 августа торпедные катера под командованием командира отряда старшего лейтенанта К. Г. Кочиева вышли из Анапы в бухту Двуякорную. [138]

Ветер в эту ночь достигал 6 баллов, волнение моря - 5 баллов, видимость - 5 - 6 каб. К 5 часам 05 минутам катера, миновав дозор противника, прибыли незамеченными в бухту и обнаружили баржи. Через пять минут катер «Д-3», которым командовал лейтенант Чепик, с дистанции 2 каб. произвел залп двумя торпедами по стоявшим рядом баржам противника. Одна торпеда попала в цель, и баржа затонула, а другая торпеда взорвалась на берегу. В 5 часов 11 минут катер «СМ-3» под командованием лейтенанта М. К. Турина торпедировал и утопил самоходную баржу. Затем катера легли на курс отхода, обстреливая противника реактивными снарядами и пулеметными очередями.

Дерзкие действия черноморских катерников вызвали замешательство врага. Гитлеровцы растерялись, открыли зенитный огонь, считая, что баржи атакованы авиацией. Только некоторое время спустя, обнаружив отходившие торпедные катера, они перенесли огонь на них. Но торпедные катера, прикрываясь дымовыми завесами, вышли из бухты и благополучно возвратились в базу. Боевое задание было выполнено. Успех был достигнут благодаря внезапным и решительным действиям командира отряда катеров старшего лейтенанта Кочиева, командиров катеров лейтенантов Чепика и Турина, благодаря слаженной и четкой работе экипажей катеров.

29 сентября личному составу торпедных катеров «ТКА-114» и «ТКА-124» и самолета МБР-2 была поставлена задача уничтожить плавсредства противника в порту Анапа. Когда катера подошли к Анапе, МБР-2 летал над портом и периодически сбрасывал бомбы на вражеские огневые точки. Лучи прожекторов шарили по небу, а зенитные орудия вели огонь по советскому самолету. Катера, следуя под глушителями вдоль берега, незаметно вошли на Анапский рейд, где обнаружили груженую баржу. Командир отряда старший лейтенант Б. М. Першин в 23 часа 37 минут с дистанции 2 - 3 каб. выпустил торпеду и потопил баржу. При отходе катеров противник несколько раз пытался поймать их прожекторами и расстрелять артиллерийским и пулеметным огнем. Однако, умело маневрируя, катерники покинули рейд и благополучно возвратились в свою базу. Успех был достигнут благодаря взаимодействию торпедных катеров с самолетам. [139]

23 октября звено торпедных катеров в составе «ТКА-73» и «СМ-3» под командованием теперь уже капитан-лейтенанта К. Г. Кочиева получило задание произвести поиск кораблей и плавсредств противника у мыса Ильи и Киик-Атлама. Достигнув коммуникации Феодосия - Керчь и не обнаружив здесь вражеских кораблей, катера подошли к бухте Двуякорной.

В 4 часа 20 минут, воспользовавшись тем, что внимание противника было отвлечено обстрелом нашего самолета, возвращавшегося после бомбардировки Феодосии через Двуякорную, они выпустили три торпеды (две с «ТКА-73» и одну с «СМ-3»), которые взорвались в районе бухты. Атака оказалась неожиданной для гитлеровцев. Включив три мощных прожектора, они перекрыли световой завесой выход из бухты, сосредоточив по завесе мощный артиллерийский огонь. Но усилия гитлеровцев были запоздалыми: торпедные катера вырвались в море раньше постановки световой завесы. Установив это, вражеские прожектористы начали искать их в море. Каждый раз, когда торпедные катера попадали в лучи и под артиллерийский огонь, капитан-лейтенант Кочиев (он находился на борту «ТКА-73») и командир «СМ-3» старший лейтенант Турин сбрасывали на воду дымовые шашки и прикрывались шапкой дыма. Немцы, считая, что советский катер поврежден, задерживали лучи прожектора и артиллерийский огонь «а шапке дыма, а катера тем временем уходили дальше. Так повторялось несколько раз, пока катера не вышли из зоны действия прожекторов и обстрела.

Здесь командир «СМ-3» доложил капитан-лейтенанту Кочиеву, что левая торпеда на его катере из-за отказа запальной трубки осталась на борту. Командир отряда приказал устранить неисправность и повторить атаку. В 5 часов 40 минут «СМ-3» вновь вошел в бухту Двуякорную, [140] произвел выстрел торпедой по причалам и под огнем противника начал отходить в базу{28}.

В 6 часов 05 минут торпедный катер «СМ-3» подвергся преследованию четырех вражеских торпедных катеров, имевших большую скорость хода и более сильное вооружение. Через 15 минут советский катер был окружен. В двух кабельтовах справа от него и на таком же расстоянии слева находилось по два вражеских катера. Личный состав «СМ-3» решил принять неравный бой. Против их двух пулеметов ДШК действовали четыре автоматические пушки и восемь крупнокалиберных пулеметов противника.

Бой начался в 6 часов 20 минут. Маневрируя на 30-узловой скорости, «СМ-3» отражал атаку гитлеровцев. В 7 часов 10 минут в результате меткого огня загорелся и вышел из строя концевой катер противника, шедший с правого борта, вскоре загорелся и другой катер. Вражеские катера, маневрировавшие с левого борта, не выдержали боя и легли на обратный курс. Победа в этом беспримерном в истории торпедных катеров бою досталась советским морякам, проявившим исключительную стойкость и боевую выучку.

Налет торпедных катеров «ТКА-73» и «СМ-3» на бухту Двуякорную весьма поучителен. Прежде всего катерники правильно выбрали место и время атаки. Они атаковали причалы в тот момент, когда огневые средства и внимание противника были отвлечены нашим пролетавшим самолетом. Катерники умело использовали дымовые шашки для маскировки и отрыва от противника. Этот прием в дальнейшем широко применялся экипажами торпедных катеров на всех советских флотах.

В 1943 году торпедные катера наносили удары группами по два - шесть катеров ночью и днем. В состав каждой группы, как правило, включались катера с реактивным вооружением. В темное время суток поиски проводились совместно с авиацией, которая обеспечивала действия торпедных катеров разведкой, освещением целей и прикрытием с воздуха.

Примером успешного поиска в светлое время суток может служить набег «ТКА-115» и «ТКА-125» в порт Анапа 13 мая 1943 года. [141]

В 4 часа 00 минут оба катера под командованием старшего лейтенанта Смирнова вышли на боевое задание. Еще накануне была тщательно проверена материальная часть, проинструктированы люди. Погода благоприятствовала действиям: полоса тумана вдоль берега скрывала катера на переходе морем. Но в районе Анапского порта тумана не было, и это усложнило условия действий, так как терялся элемент внезапности. Советские катерники смело направились в порт.

Приняв наши катера за свои, гитлеровцы беспрепятственно пропустили их в бухту, где неподалеку от причала была обнаружена большая баржа. Торпеда, выпущенная по ней с «ТКА-115», достигла цели, и баржа взорвалась. В это же время «ТКА-125» (командир лейтенант Степаненко) торпедировал причал, у которого стояли катера и другие мелкие суда. Вражеские батареи открыли по торпедным катерам безрезультатный огонь, когда они уже выходили из порта.

На следующий день командующий Черноморским флотом вице-адмирал Л. А. Владимирский{29} от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР наградил старшего лейтенанта Смирнова орденом Красного Знамени, лейтенанта Степаненко орденом Красной Звезды, а весь остальной личный состав медалью «За отвагу».

Набег на базу противника в условиях светлого времени личный состав «ТКА-115» и «ТКА-125» совершил первым, доказав тем самым, что такие набеги можно осуществлять как при плохой видимости, так и под прикрытием истребительной авиации.

Торпедные катера нанесли противнику большой материальный ущерб, потопив более 30 груженых барж и [142] катеров. Они, держа гитлеровцев в постоянном напряжении, вынудили их отказаться от использования порта Анапа, заставили немецко-фашистское командование снять с кавказского направления часть самолетов и бросить их на поиск торпедных катеров. Но возрастающее противодействие гитлеровской авиации не ослабило боевой порыв черноморских катерников, наращивавших свои удары по вражеским портам и коммуникациям.

Действия морской авиации

Нарушение морских сообщений противника на Черном море являлось также одной из главных задач военно-воздушных сил Черноморского флота. Морская авиация должна была искать плавсредства врага, наносить удары по конвоям и отдельным кораблям в море, по портам, базам и аэродромам.

Военно-воздушные силы Черноморского флота действовали против дальних и ближних коммуникаций противника. Дальними считались коммуникации, связывавшие побережье Болгарии и Румынии с Одессой, Очаковом и Севастополем. Расстояние от мест базирования нашей минно-торпедной и бомбардировочной авиации на Кавказе до них измерялось тремя - четырьмя часами полета, что создавало большие трудности, так как для обследования этого района требовалось одновременно высылать на разведку пять - шесть самолетов. При этом полет самолетов-разведчиков в западную часть Черного моря и поиск там плавсредств противника занимал много часов светлого времени суток, которого в результате этого, не хватало для вылета ударных групп. Поэтому большая часть самолето-вылетов была совершена на ближние коммуникации и к базам противника, в районе Крыма, а западная часть моря просматривалась авиацией недостаточно. Затрудняло действия разведывательной авиации и отсутствие в то время на самолетах радиолокационных приборов, а также достаточного количества экипажей, подготовленных для ведения разведки ночью.

Борьба с перевозками противника на дальних коммуникациях возлагалась на 5-й гвардейский минно-торпедный и 40-й бомбардировочный полки, оснащенные самолетами Пе-2, СБ и Ил-4. Самолеты этих полков действовали [143] методом «свободной охоты», совершали крейсерство по одному или парами, ставили ночью мины на коммуникациях и в базах противника, наносили удары по местам стоянок и транспортам в море.

В начале 1943 года самолеты-торпедоносцы и бомбардировщики летали в сложных метеорологических условиях, что при отсутствии радиолокационных приборов ограничивало возможность обнаружения и успешность атак вражеских кораблей. Тем не менее летчики 5-го гвардейского минно-торпедного и 40-го бомбардировочного полков В. Н. Беликов, А. К. Кондрашин, А. С Клюшкин, И. Е. Корзунов, И. П. Белозеров, В П. Рукавицин и другие находили и топили транспорты и корабли противника

31 марта 1943 года воздушная разведка обнаружила в районе Евпатории караван вражеских судов. Для торпедирования их в 10 часов 30 минут вылетели четыре самолета ДБ-Зф 5-го гвардейского полка, которые пилотировали капитаны Беликов, Федоров, Бесов и старший лейтенант Минаков. Первыми в атаку устремились самолеты капитана Бесова и старшего лейтенанта Минакова, но из-за сильного огневого сопротивления противника их удар оказался безуспешным.

Вражеские хищники встретили самолеты капитанов Беликова и Федорова также плотным огнем. Федоров сбросил торпеду, не дойдя до цели, а Беликов продолжил атаку. От прямого попадания снаряда в баки с горючим его самолет воспламенился. Но летчик не свернул с боевого курса. На пылающем самолете он подошел к цели на предельно близкую дистанцию и сбросил торпеду, а затем врезался в транспорт, на котором после этого раздался сильный взрыв и вспыхнул пожар.

Коммунист Виктор Николаевич Беликов, презрев смерть, выполнил боевую задачу. Вместе с ним геройски погибли штурман коммунист гвардии капитан И. П. Овсянников, стрелки-радисты Г. Н. Зыгуля и Г. П. Северин.

Имя отважного летчика капитана Беликова было широко известно на Черноморском флоте С начала войны он сделал более 130 боевых вылетов, неоднократно бомбил Плоешти, Констанцу, летал на Бухарест, участвовал в обороне Одессы и Севастополя. В одном из боев Беликов [144] и его друг штурман Овсянников были тяжело ранены, но, несмотря на это, привели самолет на свой аэродром. В ноябре 1942 года самолет, пилотируемый Беликовым, действовал против вражеского аэродрома в Майкопе. Героический подвиг экипажа капитана Беликова, повторившего бессмертный подвиг Гастелло, стал примером верного служения Родине для всех летчиков-черноморцев.

Высокое мужество в боях проявил также летчик капитан А. С. Клюшкин. 28 сентября 1942 года во время атаки транспорта противника в районе Констанцы осколком снаряда ему выбило глаз, перебило кисть руки. Истекая кровью, летчик продолжал атаку. С высоты 20 м он торпедировал вражеское судно, а затем возвратился на свой аэродром. Теперь на его боевом счету уже было шесть потопленных транспортов и пять десантных барж противника. Указом Президиума Верховного Совета СССР А. С. Клюшкину присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1943 году Черноморский флот начал получать от промышленности новые самолеты с более высокими тактико-техническими данными. Это позволило командованию военно-воздушных сил флота организовывать массированные удары по плавсредствам противника в их базах и портах. Так, 26 сентября 1943 года 1-я минно-торпедная авиадивизия, состоявшая из 51 самолета, под командованием Героя Советского Союза гвардии полковника Н. А. Токарева нанесла удар по занятому тогда врагом порту Севастополь и уничтожила там один транспорт и две баржи.

Действия военно-воздушных сил Черноморского флота на ближних коммуникациях (вдоль южного побережья Крыма) встречали серьезное противодействие противника. Гитлеровцы установили здесь радиолокационные станции наблюдения, радиопеленгаторные станции, береговые зенитные батареи. На крымских аэродромах в постоянной готовности к вылету находились их самолеты. Кроме того, малые расстояния между портами (Севастополь - Ялта - 54 мили, Ялта - Феодосия - 66 миль, Феодосия - Керченский пролив - 37 миль) позволяли вражеским судам совершать переходы в темное время суток, отстаиваясь днем в промежуточных портах, имевших сильную противовоздушную оборону. [145]

На коммуникациях противника в районе южного побережья Крыма действовали также самолеты-штурмовики типа Ил-2 8-го гвардейского и 47-го авиаполков и самолеты-бомбардировщики типа СБ и МБР-2 40-го и 119-го авиаполков. В связи с широким привлечением морской авиации для действий на сухопутном направлении число самолето-вылетов этих частей для ударов по перевозкам врага было весьма незначительным, в некоторые месяцы на крымские коммуникации гитлеровцев вылетало всего лишь по нескольку самолетов.

Штурмовая авиация, базировавшаяся на аэродромы Геленджика, действовала группами по три - шесть самолетов под прикрытием самолетов-истребителей. Как правило, атака проводилась с одного направления. Бомбы сбрасывались с планирования с высоты 700 - 600 м, после чего делался второй заход со снижением до 400 м и ниже, на котором корабли противника уничтожались реактивными снарядами и пушечно-пулеметным огнем.

Характерной особенностью действий штурмовой авиации в 1943 году было надежное сопровождение и прикрытие ее самолетами-истребителями, которые приходили в район цели на две - три минуты раньше ударных групп и изгоняли оттуда немецкую истребительную авиацию. Этот прием повысил эффективность действий самолетов-штурмовиков, снизил их потери от противодействия вражеской авиации.

Бомбардировочная авиация в основном действовала ночью одиночными самолетами или небольшими группами в два - три самолета. Бомбы сбрасывались с высоты 800 - 1200 м с горизонтального полета на корабли, стоявшие в портах, и на портовые сооружения.

В 18 часов 20 минут 3 сентября три самолета Ил-2 47-го авиаполка под командованием старшего лейтенанта Володина вылетели с аэродрома Мысхако для нанесения удара по вражеским судам в районе Керченского пролива. На траверзе озера Узунларское, западнее горы Опук, летчики обнаружили пять немецких катеров. На первом заходе самолеты-штурмовики с высоты 600 м с планирования сбросили на катера противника бомбы, а в последующие два захода обстреляли их реактивными снарядами из пушек и пулеметов. В результате внезапной [146] и стремительной атаки три катера были уничтожены, а остальные сильно повреждены. Наши самолеты потерь не имели. Заместитель командующего Новороссийским оборонительным районом по морской части контр-адмирал С. Г. Горшков объявил личному составу этой группы благодарность за успешные действия.

В этот же день звено самолетов Ил-2 под командованием капитана Б. Косторного вылетело в 18 часов 00 минут в район Кучугуры для уничтожения высаживавшегося здесь десанта и плавсредств противника. Атака кораблей была произведена бомбами и реактивными снарядами с высоты 600 - 400 м, а пехоты - пулеметно-пушечным огнем с бреющего полета. Были уничтожены четыре десантные баржи, два катера и два взвода вражеской пехоты.

На обратном пути звено подверглось атакам истребителей противника. В воздушном бою был поврежден мотор самолета командира звена капитана Косторного, и он оказался вынужденным сесть в пяти километрах западнее селения Голубидкая, т. е. на территории, занятой немецко-фашистскими войсками. Гитлеровцы бросились к самолету Косторного. Видя, в какое опасное положение попал командир звена, один из его ведомых лейтенант Попандопуло посадил свою машину возле капитана Косторного, помог ему уничтожить поврежденный самолет, а затем под носом у гитлеровцев поднялся в воздух, увозя с собой командира звена. Лейтенанту Попандопуло было присвоено звание Героя Советского Союза.

Штурмовая авиация при надежном прикрытии ее с воздуха являлась грозным оружием против плавсредств противника. Однако недостаток в самолетах типа Ил-2, их малый радиус действий и использование штурмовой авиации на сухопутном направлении не позволяли командованию Черноморского флота широко использовать штурмовую авиацию для действий на коммуникациях противника.

В период битвы за Кавказ военно-воздушные силы Черноморского флота совершили свыше 2 тысяч самолето-вылетов для ударов по вражеским базам, конвоям и транспортам. Ими было уничтожено 5 транспортов, 30 торпедных и сторожевых катеров, 20 быстроходных [147] десантных барж и тральщиков и более 20 мотоботов, чем был нанесен значительный урон перевозкам противника в Черном море.

Итоги и выводы

В период битвы за Кавказ Черноморский флот, активно действуя на морских сообщениях противника силами подводных лодок, надводных кораблей и авиации и уничтожив более 130 вражеских транспортов, десантных барж, торпедных и сторожевых катеров и сейнеров, оказал тем самым значительную помощь частям Северо-Кавказского и Закавказского фронтов.

Несмотря на сложные условия действий у вражеских берегов, подводные лодки Черноморского флота стеснили судоходство противника, особенно крупных транспортов и танкеров. Так, например, итальянские танкеры по нескольку раз выходили из Босфора в Черное море с целью пройти в румынские порты за нефтью, но каждый раз, получив сообщение о наличии советских лодок у Босфора, возвращались обратно.

В результате понесенных потерь в транспортном флоте и опасаясь новых потерь от наших подводных лодок, гитлеровцы вынуждены были использовать для перевозок самоходные баржи, малые суда и различные шаланды, что снижало грузооборот в целом, препятствовало перевозке в достаточном количестве тяжелой техники и, следовательно, сказывалось на действиях немецко-фашистских войск на суше.

Ограниченные ремонтные возможности Черноморского флота затрудняли действия подводных лодок. В среднем ремонт лодок занимал на 25 - 40% больше времени, чем это предусматривалось планами, из-за отсутствия запасных частей, подъемных средств, аккумуляторных батарей и другого имущества.

Действия сил Черноморского флота на коммуникациях противника заставили немецко-фашистское командование держать в повышенной готовности свои силы, что резко увеличивало напряжение сил флота, береговой обороны и авиации, выделенных для защиты перевозок и побережья. Борьба за коммуникации вынуждала гитлеровцев отвлекать на них часть сил и средств с кавказского направления. [148]

Беспредельная преданность моряков-черноморцев социалистической Родине, их жгучая ненависть к врагу рождали массовый героизм, стремление в любых условиях выполнить боевую задачу. Это качество советских людей, воспитанное в них Коммунистической партией, явилось одним из важнейших условий успешных действий Черноморского флота на коммуникациях противника. [149]

Дальше





ъМДЕЙЯ.лЕРПХЙЮ